Мы продолжали инерционный полёт на скорости сорок километров в секунду, но двигались отнюдь к Рее, а в точку встречи, рассчитанную бортовым навигатором с необходимым упреждением. Нос нашего «челнока» всё время был направлен немного в сторону от нужного нам небесного тела, и по мере приближения к Рее, маршевые двигатели периодически корректировали траекторию, выдавая мощные, но очень короткие импульсы.
Ощущение движения создавал только диск Энцелада, быстро уменьшавшийся на планшете обзора задней полусферы. «Коалиция-семь» пролетала тысячу километров за двадцать пять секунд, то есть более двух тысяч километров в минуту. На такой скорости полёта Энцелад съёживался столь же стремительно, как увеличивался прежде. Однако, если не обращать внимания на этот спутник, а лишь наблюдать за статичным небосводом, светившимся разноцветными огнями тысяч звёзд и разноцветных газопылевых туманностей, то ощущение движения моментально пропадало. Казалось, наш корабль и мы вместе с ним, подвешены в пустоте и никуда не перемещаемся.
— Скажите, пожалуйста, Юми, а когда вы видели в последний раз Йоханна Тимма? — я решил, что пора продолжить то дело, ради которого предпринял это путешествие.
— Прошу прощения… — Юми повернулась ко мне всем телом, разумеетсчя, в той степени, насколько это позволяла плотная обвязка скафандра в кресле. — Ваша честь, я не понимаю вопроса: кто это такой? О ком вы говорите?
— Господин Тимм — это ваш знакомый по международной конференции в Дюссельдорфе. — любезно подсказал я. — Вы помните свою поездку на конференцию в составе делегации выпускников Академии «Роскосмоса»?
— Да, разумеется, конференцию я помню. — Юми кивнула и задумалась. — Да, теперь и Тимма вспомнила, был такой знакомец.
— Мне кажется, вы должны были его хорошо запомнить… — произнёс я как бы между делом и замолчал, не договорив, предоставляя моей собеседнице немного пофантазировать над подтекстом несказанного.
— Я так понимаю, вы хорошо подготовились к этому полёту и навели необходимые справки, да? — Юми иронично хмыкнула, но её улыбке не хватило натуральности. — Ничего там не было, я имею в виду на конференции. То, что Тимм весело подмигивал и порывался присесть к нашему столу, ничем не закончилось и закончиться не могло, поскольку рядом с ним постоянно шился какой-то трансвестит… третьего пола или четвёртого, не знаю, как они эти номера полов сейчас считают. А отношение к трансгендерам в «Роскосмосе» известно какое. Если бы там я что-то позволила себе, уж не сомневайтесь, господин ревизор, в космос бы меня не пустили. Даже на орбиту Земли. А я, как видите, у Сатурна рулю! Так что моё прошлое проверено и перепроверено таким количеством взыскательных проверяльщиков, что…
— Речь не о том, кто и как вас проверял, — я прервал многословный поток моей собеседницы. — А том, когда вы видели Тимма в последний раз?
— Вот тогда и видела — на банкете в вечер закрытия конференции. При большом количесте свидетелей между прочим.
— Хорошо, я вас услышал. В апреле этого года вы его не видели, правильно я понимаю?
— В апреле этого года я, вообще-та, металась, как бешенная собака по системе Сатурна! У меня шестнадцать вылетов за месяц — это очень серьёзная нагрузка.
— Я не спрашиваю где вы были и что делали — мне это известно. Я спрашиваю, видели ли вы Тима в апреле живым или мёртвым?
Повисла тяжёлая пауза. Юми уже понимала, что речь идёт о чём-то серьёзном и явно занервничала, но от ранее сказанного не отступила и, помолчав, ответила:
— Я не видела Йоханна Тимма в апреле. Ни живым, ни мёртвым.
— Отлично! — после такого ответа мне оставалось перейти только к запасному варианту. — Я отстраняю вас от управления кораблём. Переведите опцию «лидер» на мой джойстик!
— Вы шутите, что ли? — изумилась Юми. — Вы не можете самостоятельно пилотировать корабль такого класса в системе Сатурна!
— Ещё как могу, не сомневайтесь, у меня есть подтвержденный этим годом сертификат пилотажной годности, а с кораблями класса «Коалиция» я знаком не хуже вас. Даже не сомневайтесь в этом. Если не перключите на меня управление, я это это сделаю сам — полномочия на это у меня есть, но… ваши действия будут квалифицированы как пассивное противодействие проводимому мною официальному расследованию.
Предупреждение подействовало, Юми молча выполнила необходимые переключения и через секунду массивный шар в правом подлокотнике моего кресла ожил, шевельнулся и загорелся бледно-голубым светом. Я легко качнул его пальцами слева направо и вперёд назад — корабль моментально ответил включением соответствующих двигателей и рысканием носа по крену и тангажу. «Управление передано на место второго пилота штатно», — флегматично оповестил нас бортовой компьютер.