Я спокойно вёл корабль, следуя указаниям навигатора, и постепенно «Коалиция-семь» догоняла Рею. С расстояния в двести тридцать три тысячи километров стала отчётливо видна граница тени на поверхности спутника. Хотя его угловой размер составлял всего лишь двадцать две минуты дуги окружности, тем не менее, не составляло труда понять, что большая часть диска спутника находится в тени и Солнцем освещен лишь небольшой серп.
Юми Толобова явно пребывала в замешательстве от того, что у неё забрали управление кораблём. На то, чтобы прийти в себя ей потребовалось несколько минут.
— Вы понимаете, что ваши действия грозят срывом полётного задания? — спросила она, наконец.
— Понимаю, но срыва не будет. — как можно спокойнее заверил я первого пилота. — Я сброшу груз в назначенной точке и забуду о нём. Тоже мне, бином Ньютона! Чепуха, связанная с вашим полётным заданием, не имеет отношения к тому, что действительно важно.
— Вы можете сказать, что важно?
— Разумеется! Нам важно отыскать корабль Йоханна Тимма.
— Ага… — Юми задумалась ненадолго и быстро нашлась. — А что, корабль Тимма пропал?
— Я думал, вы мне об этом расскажете. — честно признался я.
— Но я ничего об этом не знаю!
— Очень жаль! — я снова был предельно честен. — Признаюсь, рассчитывал на вас.
— Ну и… что это означает? — Юми явно пребывала не в своей тарелке и это мне очень, кстати, нравилось. Человек, сбитый с толку, может сказать нечто такое, ценность чего попросту не понимает.
— Это означает лишь то, что мы сядем на Рею и поищем корабль вашего бывшего друга.
— Тоесть как это сядем? Такого манёвра не было в полётном задании…
— Манёвра не было, а мы сядем. Именно поэтому я приказал загрузить в «челнок» двух роботов грунтовой разведки. А также дополнительно пятьдесят пять тонн жидкого водорода — это топливо для торможения и посадки на Рею, а таже последующих старта и разгона.
Моя собеседница некоторое время обдумывала услышанное, затем, не сдержав любопытства, задала вопрос:
— И что же вы собираетесь искать роботами-грунторазведчиками?
— Я рассчитываю обнаружить исчезнувший корабль Йоханна Тимма.
— Пфр-р-р-р! — Юми издала неожиданный звук, призванный выразить неизбывную меру её сарказма. — А самого Тимма вы не собираетесь отыскать?
— А зачем мне его искать? Я хорошо знаю, где он!
Это бла чистая правда — замороженный труп европейского разведчика с просверленной головой находился сейчас в подвале Института медико-биологических исследований «Роскосмоса». Дело оставалось за малым — мне предстояло отыскать то место, откуда этот труп начал свой извилистый путь на Землю.
К кратеру Факси я вывел «Коалицию-семь» безо всяких проблем, словно сдавал имитационный зачёт по пилотированию в Академии, а не управлял настоящим межорбитальным «челноком» на удалении более миллиарда километров от Земли. Во время нашего прибытия кратер оказался как раз на границе освещенной части Реи, из-за чего одна его часть оказалась хорошо видна в призрачно-сером свете тусклого Солнца, а другая — полностью скрыта в угольно-чёрной тени. Ввиду незначительности массы Реи ускорение свободного падения у поверхности спутника составляло всего лишь четверть метра в секунду за секунду, а потому для осуществления мягкой посадки не требовалось сложной игры с тягой двигателей. На высоте ста метров над дном кратера я обнулил скорость, выключил двигатели и «Коалиция-семь» мягко, беззвучно, очень медленно и почти нежно, упала вниз. Перед самым контактом с ледяным ложем я ещё раз на мгновение включил маневровые двигатели и погасил вертикальную скорость, так что в момент касания грунта она оказалась меньше, чем у скоростного лифта, затормозившего на последнем этаже небоскрёба.
Я мог признаться самому себе без ложной скромности, что посадку произвёл филигранно.
На высоте ста метров над дном кратера я обнулил скорость, выключил двигатели и «Коалиция-семь» мягко, беззвучно, очень медленно и почти нежно, упала вниз.