Но ведь никакого сигнала не было… Чертовщина какая-то!
Я понимал, что делаю что-то не так. Упускаю из вида нечто важное. Смотрю не в ту сторону. Но не мог понять на каком именно этапе допускаю ошибку. И какую именно…
Хорошо, разберём узловые моменты с самого сначала. Я, Порфирий Акзатнов, ревизор Федерального министерства «Роскосмос», прибываю на борт операционной базы «Академик Королёв» с заданием, подлинной сути которого не знает никто, из находящихся на борту базы. Даже её командир. Я прекрасно легендирован и нет никаких оснований считать, что «легенда» моя раскрыта, поскольку о настоящих деталях операции даже на Земле знали кроме меня всего три человека. Я — четвёртый.
Первый мой шаг — встреча с доктором Акчуриной, подготовившей подложную сопроводительную документацию на вализу, направленную на Землю. Вализа — это попросту гроб, в котором вместо тела погибшей Баженовой почему-то оказался труп Тимма. Я ничего не сказал Акчуриной о том, что её фальсификация раскрыта — она была убита раньше, наш принципиальный разговор не состоялся.
Итак, я её скомпрометировать не мог. Сами по себе мои встречи с персоналом базы — это неотъемлемая часть работы, я много с кем встречаюсь! И ведь никого не убили, кроме того человека, который был мне нужен более остальных.
А что если перевернуть ситуацию и посмотреть в другую сторону: это не я скомпрометировал её — это она скомпрометировала себя! Другими словами, это именно она сделала что-то неправильно и тем насторожила убийц. Она явно находилась в тесном контакте с преступниками, именно поэтому она подделала документы на вализу и опечатала своей печатью гроб, в котором вместо одного трупа лежал совсем другой! Она была участником группы, но сделала что-то, что побудило её товарищей избавиться от неё.
Что это могло быть? Можно допустить, что некий эпизод произошёл ещё до моего появления на станции. Но мне почему-то полезли в голову воспоминания о непонятном золотом шарике, полученном от Акчуриной во время нашей первой и последней встречи. Этот предмет сам по себе был настолько необычен, а обстоятельства его получения столь странны, что выбросить из головы мысли о нём никак не получалось. В какой-то момент я заволновался до такой степени, что, отключив маршевый двигатель и тем обнулив ускорение, нащупал правой рукой карман на правом бедре скафандра — именно туда я положил золотой шарик перед вылетом. Несмотря на толстую многослойную перчатку, надетую на руку, таинственный артефакт уверенно прощупывался.
Успокоившись, я вновь запустил двигатели и вернулся к своему неспешному внутреннему монологу.
Мог ли спровоцировать активность преступников факт передачи мне Акчуриной этого самого золотого шарика? Разумеется, они каким-то образом должны были об этом узнать, но как это случилось — вопрос десятый, пока следует разобраться с этим вопросом в принципе. Могла ли передача шарика напугать друзей Людмилы? Могла, но только в одном случае — если они знали что это такое и понимали тайный подтекст действий Акчуриной. Я, например, до сих пор этого не понимаю. Но ведь её убийцы информированы больше меня, что логично — они знают скрытую подноготную происходящих событий, а я — нет.
В моей голове грохотали набатом слова убитой, назвавшей шарик «вообще бесценным». Я-то пошутил, предположив, что эта безделушка наверное, дорогая, а вот Акчурина не шутила. И вот ведь что интересно — она как будто бы не удивилась моему интересу к её персоне. Ревизор только-только появился на станции, ещё не успел даже пообщаться с руководителями групп и подразделений, связывается почему-то напрямую с ней, а она… как будто бы ждала. Вот рядом со мной сидит Юми Толобова — у неё на мой один вопрос десять встречных! Когда человек чего-то не понимает — это всегда видно. Так вот Акчурина отнюдь не казалась чего-то не понимавшей, напротив, она всё прекрасно сознавала и словно бы ждала моего появления.
И труп Тимма, присланный на Землю вместо тела Баженовой — это именно её умышленная проделка. Она заманивала меня сюда… Ну, не меня, конечно, обо мне лично она не знала ничего, но такого, как я ревизора. Человека, который прилетит с Земли и разрулит ситуацию.
Ай-яй-яй, какое интересное умозаключение, почему я не подумал об этом ранее? Надо чаще оставаться наедине и больше молчать.