— Да-да, ты совершенно прав. Идём! — Королёв подскочил с места, демонстрируя готовность к немедленному действию.
Минута ушла у нас на то, чтобы установить местонахождение главного врача, ещё две или три — чтобы определиться с последовательностью действий. Покинув мою каюту, мы прошли в помещение автоматического склада, где Королёв взял комплект новой рабочей одежды для женщин — в него предстояло переоблачиться арестантке. Помимо одежды взяли и пару лёгких «балеток», дабы Ольга могла переобуться. После этого лифтом поднялись из «жёлтого» коридора, где находились, в Главный, там пересели в другой лифт и спустились в «синий». Именно там находился отсек Ольги Капленко, главного врача операционной базы, являвшейся по совместительству и начальником медико-биологического отделения.
Перед тем, как открыть нужную дверь, я ещё раз активировал мозговой чип, подключился к серверу жизнеобеспечения и проверил распределение персонала по отсекам операционной базы. Получалось, что Ольга находилась в отсеке одна. Дабы застать её врасплох, я воспользовался для открывания двери универсальной электронной отмычкой. Едва дверь откатилась в сторону, мы быстро вошли в отсек, миновали пустую комнату приёмного покоя и метнулись в самый конец коридора со стеклянными стенами по обеим сторонам. Кабинеты функциональной и полной диагностики, процедурный, три лаборатории, шесть карантинных боксов и склад оказались пусты. Капленко мы нашли в её кабинете, она сидела перед большим планшетом, рассматривая какие-то диаграммы.
Наше появление явно застало её врасплох, женщина вздрогнула — это было хорошо заметно — и как будто бы перепугалась. Какая забавная реакция, однако! Интересно, эта непроизвольное миоклоническое подрагивание обусловлено исключительно реакцией нервной системы или же неспокойная совесть тоже внесла свою лепту в подобную реакцию на появление ревизора?
— Ольга Васильевна, вы отстраняетесь от исполнения служебных обязанностей! Встаньте! — официальным тоном произнёс я вместо приветствия.
Капленко откинулась на спинку кресла, повернулась к нам и внимательно поглядела мне в глаза. Взгляд был оценивающий и не без скепсиса. Поскольку женщина осталась сидеть, я повторил команду уже жёстче:
— Встать из кресла немедленно!
— Это что такое? — отозвалась Капленко и перевела взгляд на маячившего за моей спиной командира базы, словно бы вовлекая его в разговор.
— Я приказал встать! — мне пришлось сделать шаг к креслу и замахнуться. Главврач моментально вскочила, по-видимому, выглядел я в те мгновения достаточно убедительно. Ударил бы я женщину в случае неповиновения? Думаю, да, именно эту женщину именно в той обстановке ударил бы без особых колебаний.
— Снимите всю одежду и оденьте вот эту. — отдал я следующий приказ. — Не забудьте сменить и обувь!
Я бросил на стол перед ней пакеты с формой о обувью, взятые только что со склада. Мне надо было исключить возможность того, что Капленко покончит с собою или каким-то образом подаст сигнал об аресте, для этого мало было её обыскать, одежду надлежало заменить полностью.
— Это что за выходки… — начала было главный врач, но я её сразу же прервал:
— Не пытайтесь тянуть время или я применю силу!
Королёв посчитал нужным вмешаться и подал голос:
— Выполняйте распоряжения ревизора! Вам в любом случае придётся переодеться!
Я слышал за спиной его шаги, Вадим отступил назад, чтобы контролировать коридор, по которому можно было подойти к кабинету. Необходимо было исключить появление посторонних лиц в момент ареста.
— Ладно… что ж! — руки Капленко лихорадочно нащупывали ползунок «молнии», а сама она не сводила с меня взгляд, полный ярости. — Шоу хотите — будет вам шоу! А как же правила обыска? А как же обязательное присутствие женщины?
Поскольку я молчал, замолчала и главный врач. Видимо, фантазия в ту минуту не могла подсказать ей никаких продуктивных идей для дальнейших словопрений, хотя можно было не сомневаться, что таковые появятся в течение ближайших минут. В полной тишине Ольга стряхнула с ног лёгкие спортивные шузы, сбросила комбинезон, затем опустила с плеч бретельки тонкого обтягивающего «боди» из тончайшей искусственной кожи. По мере того, как она разоблачалась, лицо её наливалось кровью, а правое ухо, обращенное ко мне, сделалось прямо-таки пунцовым.