Обстановку медицинского отсека нельзя было назвать обезличенной, но она несла минимум информации о женщине, работавшей здесь. Две небольшие мягкие игрушки в столе, три медальона международных конференций по космической тематике — два золотых за выступление с докладами, и один серебряный — за участие в подготовке — вот, пожалуй, и всё! Прочая мелочь, вроде флакона духов и гребня для волос, могли принадлежать кому угодно — никакой личной информации эти предметы не несли.
Я уже заканчивал осмотр, когда ожили невидимые динамики громкой трансляции и приятное контральто прокатилось по каютам и отсекам с лаконичным оповещением: «Внимание всем, находящимся на борту операционной базы „Академик Королёв“! В течение ближайших пяти минут последует обращение к личному составу командира базы». Вот оно значит как! Вадим решил не выступать без подготовки, а пустил вперёд себя лаконичное оповещение, дабы подогреть людей — наверное, это разумный ход. Содержание его речи мы согласовали, но имело смысл прослушать какие именно слова отыщет командир для своего, прямо скажем, драматичного по форме и содержанию выступления.
Но стоило мне присесть на диван в приёмном покое, как взгляд мой упал на пластиковый мешок с одеждой Капленко, который я внёс в медотсек и оставил у дверей. Увлёкшись осмотром помещений, я совершенно забыл о лежавших в нём вещах, а ведь их следовало осмотреть в первую очередь. Быстро вытащив из пакета одежду и разложив её подле себя на диване, я принялся ощупывать швы комбинезона. Начал с нижней части штанин, поднялся наверх, ощупал швы проймы и рукавов, воротник. Затем принялся за карманы. В накладных на бёдрах оказались только три листка с распечатками операций по каким-то банковским счетам с пометками, сделанными женской рукой — я бегло просмотрел листки и спрятал их в собственный карман, дабы поподробнее изучить позже. Из правого нагрудного кармана я вытащил какой-то пластиковых то ли значок, то ли жетон с голографическим изображением чего-то, что я поначалу не разобрал. Лишь покрутив этот жетон и «поиграв» отражённым светом, я понял, что рисунок изображает яхту на фоне морского горизонта. По краю этой странной приблуды шла надпись «Остоженск. Причал №4. Место №10». Что такое Остоженск я не знал и посчитал правильным забрать странный предмет.
В левом нагрудном кармане я нащупал нечто плотное и квадратное размером четыре сантиметра на четыре. Можно было к бабке не ходить, чтобы сказать, что это был тот самый «биологический маркер», который Капленко хотела забрать с собою во время переодевания. Строго говоря, эта модель являлась уже устаревшей, поскольку с год или даже поболее весь лётный персонал «Роскосмоса» был переведён на вживленные чипы. В силу того, что большая часть экипажа и персонала экспедиций «Академика Королёва» работала в системе Сатурна около двух лет, биомаркеры в виде карточек продолжали здесь оставаться в ходу. Только я засунул руку в карман с намерением извлечь биомаркер Капленко, как из скрытых динамиков раздался синтезированный голос компьютера, торжественно провозгласивший: «Прослушайте сообщение командира операционной базы «Академик Королёв!» После этого звякнул какой-то замысловатый акустический сигнал и через пару секунд послышался голос Королёва.
«Считаю необходимым довести до сведения всех членов экипажа операционной базы и персонала экспедиций, действующих в системе Сатурна, информацию о последних событиях.» — внушительно начал Вадим и выдержал многозначительную паузу. — «В ходе реализации мероприятий по защите личного состава во время последней радиационной угрозы, стало известно об отсутствии Людмилы Акчуриной, второго врача нашей базы. В настоящее время установлено, что Людмилы нет в живых. Прошу почтить её память минутой молчания.»
Сказанное прозвучало весомо, трагично и эмоционально, при этом никакой значимой информации не несло. Невозможно было понять когда и отчего погибла Акчурина и этот момент был очень важен, поскольку осведомленность в этих деталях могла помочь нам найти дорожку к убийцам.
После паузы Королёв продолжил всё тем же глубоким голосом с многозначительными интонациями:
«Прощание с погибшим космонавтом проводиться не будет. В ближайшее время тело Акчуриной будет направлено на Землю. Помимо сказанного, считаю необходимым довести до сведения всех космонавтов „Роскосмоса“, что Ольга Капленко, главный врач и по совместительству начальник медико-биологического отделения, отстранена мною от выполнения служебных обязанностей и изолирована. Её ждёт отзыв на Землю и она покинет операционную базу первым же рейсом транспортного корабля. Особо уточню, что между гибелью Людмилы Акчуриной и снятием с должности Ольги Капленко нет причинной связи.»