Предмет меня озадачил, чтобы получше его рассмотреть, я сначала поднёс его к глазам, а затем поднял к светильнику посмотрел на просвет. Стало ясно, что внутри золотой сферы что-то находится. Я не поленился сходить в кабинет Капленко, включить там микроскоп и положить под оптическую матрицу найденный предмет. Плавно меняя изменяя коэффициент фотоумножителя, я рассмотрел «палицу» в разных режимах при разном увеличении. Стало ясно, что внутри внешнего шарика находится ещё один, также с крошечными дырочками, а кроме того, на поверхности внешнего имеются некие пиктограммы — два условных креста и два ромба. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что же именно напоминает мне странная золотая штучка — тот самый золотой шар, что я получил от Людмилы Акчуриной во время нашей первой и последней встречи.
Быстро нащупав в нагрудном кармане этот шарик, я вынул его и поднёс к экрану, демонстрировавшему изображение с оптической матрицы микроскопа. Переводя взгляд с экрана на шарик в своей руке и обратно, сосчитал количество видимых отверстий — их оказалось семь как на большом шарике, так и на «палице». Расположение крестов и ромбов на обоих предметах также совпадало. Вообще же, казалось очевидным, что изображали они нечто очень схожее, только непонятно, что именно. Почему-то мне на ум пришла басня Ивана Крылова «Мартышка и очки», в ту минуту я ощущал себя роли мартышки.
Впрочем, в сложившейся ситуации моё непонимание происхождения и назначения этих предметов являлось отнюдь не самым скверным. Гораздо хуже было то, что Акчурину и Капленко объединяла общая тайна, проникнуть в которую я не мог, хотя и должен был! Возможно, именно эта тайна и являлась ключом к тем событиям, скрытую логику которых я пытался всё это время постичь. Ольга Капленко, видимо, понимала особую ценность странного золотого артефакта, поскольку именно для его скрытого ношения и прорезала потайной кармашек в комбинезоне. Впрочем, Акчурина, наверное, тоже сознавала важность своего удивительного артефакта, ведь не без умысла же она подарила его мне. Понимала, наверное, что сама она уберечь его не сможет!
Я аж даже вспотел от этой мысли.
Подняв взгляд, я увидел собственное отражение в зеркале — обритая голова с безобразным шрамом повыше лба и бисеринками пота на висках и переносице, рот корытом, зрачки расширенные. Видок тот ещё, без содрогания не взглянешь!
Пора было заканчивать с обыском. Я выключил микроскоп, вернулся в приёмный покой и ещё раз тщательно ощупал комбинезон и «боди», оставленные главврачом, не оставил без внимания и её спортивные шузы. Честное слово, я был готов обнаружить что-нибудь спрятанное и в них — но нет! — под стельками ничего не оказалось. Ольга Васильевна моих конспирологических ожиданий в данном случае не оправдала. Ничего более не обнаружив, сложил одежду и обувь в пакет, дабы забрать с собой, и опять присел на диван.
Запрокинув голову к белому потолку, поморгал левым глазом, активировав мозговой имплант, подключился по защищённому каналу к главному серверу операционной базы и быстрым поиском определил местонахождение Татьяны Авдеевой. Судя по отметке на схеме, её биомаркер определялся в районе Платформы Силовой Защиты, поскольку район это был нежилой, женщина, по-видимому, находилась на смене. Рядом с нею никого не было, а стало быть, она могла свободно разговаривать. Я активировал опцию «связь» и через пару секунд услышал знакомый голос, лаконично представившийся:
— Авдеева!
Голос звучал негромко, проникновенно, даже эротично… или мне это показалось? Связь была отличной, обеспечивавшая полную полную иллюзию присутствия, возникло ощущение, что Татьяна прошептала свою фамилию мне на ухо.
— Это ваш старый новый друг, — представился я.
— А-а, решатель проблем — прошлых и будущих! — моя собеседница, похоже, улыбнулась. — Только подумала о вас. Стало быть, жить будете долго!
— Нам надо бы встретиться. Когда вам удобно?
— Смена заканчивается через два с половиной часа. Положим ещё полчаса на физиологические отправления по минимуму и максимуму… так что через три часа ждите меня с жарким нетерпением.
— Отлично, почти договорились. Где находятся мои апартаменты вам известно? — уточнил я на всякий случай.
— Поскольку по общекорабельной трансляции об этом не объявляли, то — нет, неизвестно.