К отверстию в Стене, или к Воротам, начали по одному подниматься люди. Наверху на них одевали пальто, шарфы и шапки, чтобы они ничем не отличались от людей на Той стороне, и чтобы переход не превратился в ещё больший стресс.
Юка щурилась изо всех сил – она очень боялась пропустить Йойки.
Но вот она заметила его поднимающимся по лестнице в своей клетчатой рубашке и с длинными волосами, рассыпанными по плечам. Когда Йойки уже добрался до самого верха, Мия вдруг закричала:
- Эй, смотрите! Смотрите! Тихаро!
И в самом деле, откуда-то из леса прямо к Йойки прилетела птица гиуру. Юка специально оставила её сегодня дома, потому что не хотела, чтобы Тихаро снова видела Стену, которая причинила ей столько боли. Но Тихаро всё-таки прилетела, чтобы проститься с Йойки. Юка видела, как птица села ему на плечо и, задержавшись там на несколько секунд, улетела снова.
Потом Йойки взял свою одежду из рук Провожатого, оделся. Юке показалось, что он стоит перед Воротами слишком долго. Он оглянулся в последний раз, как будто надеясь разглядеть Юку, но с такой высоты рассмотреть её в толпе было невозможно.
А потом Йойки сделал один шаг и словно растворился в этом свечении. Просто исчез, как будто сияние поглотило его. Йойки уходил последним, поэтому Ворота закрылись сразу за ним. Отверстие в Стене медленно затянулось, уменьшаясь на глазах, пока не исчезло вовсе.
Вот и всё. Йойки ушёл.
Вот и всё. Юка не плакала.
*
«Здравствуй, дорогая Юка.
Ты знаешь, обычно я не любил писать письма и делал исключения только для тебя, потому что ты очень любишь их. Недавно я вспоминал, о чём писал тебе в тех своих немногих письмах, которыми мы обменивались, когда не виделись по нескольку недель. Помнишь, как ты сильно простудилась и не пускала меня к себе, чтобы я не заразился? Тогда я написал тебе самое первое письмо.
Сейчас я вспоминаю, что все мои письма были очень короткими, лаконичными, сухими. На самом деле, мне гораздо легче выразить свои мысли и чувства рисунками, чем словами.
Но в этот раз я постараюсь сказать всё, что хочу. Быть может, моё письмо будет даже чуть длиннее, чем обычно. Ты, наверное, очень обрадуешься этому ;.
Если ты всё сделала так, как я задумал, то сейчас ты уже проводила меня, пришла домой и читаешь это письмо. Наверное, у тебя много разных мыслей в голове и большинство из них мрачные. Но, Юка, пожалуйста, не грусти.
У меня кое-что есть для тебя. Маленький сюрприз, если можно так сказать. Завтра обязательно сходи к моей Кане и попросись в мою комнату. Я договорился, чтобы там ничего не трогали ещё пару дней. В третьем снизу ящике стола ты найдёшь папку, а в ней мой новый рисунок. Я не скажу, что на нём, в конце концов, это же сюрприз ;. Поэтому сама увидишь.
Если бы ты только знала, как много мне ещё хочется сказать тебе. Но, наверное, ты и так это знаешь.
А ещё я хочу, чтобы ты знала, что время, проведённое с тобой, Ённи и Мией – это самое дорогое, что у меня было. Я много думаю об этом в последние дни, много всего вспоминаю, весёлого, грустного.
Я вспоминал, как мы с тобой познакомились девять лет назад. Тебе было четыре годика, а мне пять, но я очень хорошо помню, как ты подошла ко мне и предложила поиграть вместе. Я был необщительным ребёнком и всё время играл один, но ты мне очень понравилась. И я действительно захотел поиграть с тобой. Ты тогда спросила меня, где я живу, и когда я назвал адрес, ты очень огорчилась и сказала, что это далеко. Тогда нам казалось, что двадцать минут ходьбы – это ох как долго! Но потом, когда за тобой пришла Кана, ты всё-таки спросила у меня: «А можно мне иногда приходить к тебе в гости, чтобы поиграть?». И я сказал, что, конечно, можно, и что я тоже могу прийти к тебе, если ты захочешь. А потом мы попрощались, и с этого дня стали часто видеться и подружились. Ты познакомила меня с Ённи и Мией, которые жили с тобой рядом, и так мы стали играть все вместе.
Ты помнишь это, Юка?
Мне очень грустно от мысли, что совсем скоро я всё это забуду, а теперь, когда ты читаешь это письмо, - уже забыл.
Мне кажется, никто не вправе отбирать у нас наши воспоминания. Воспоминания принадлежат только нам и никому больше.
Я очень рад, что ты будешь помнить меня. Потому что, если бы я исчез из твоей памяти так же, как ты из моей, у нас не было бы совершенно никаких шансов снова увидеть друг друга. Но пока ты помнишь меня – я спокоен.
Я верю, что ты сможешь закончить всё, что мы не успели. Но, Юка, если у тебя не получится (я не хочу даже думать об этом, но всё равно мы должны допускать и такое), так вот, если у тебя всё-таки не получится, пожалуйста, не вини себя.
Но я всё же верю, что мы ещё увидимся и ещё обязательно постоим под майнисовым деревом, и быть может, даже снова увидим его цветущим. Ведь мы загадали это желание в ту ночь, почти год назад, а значит, оно обязательно сбудется.
Я во многое научился верить, Юка. Во многое, во что раньше никогда не верил. И это ты научила меня этому. Хочу, чтобы ты знала, я очень благодарен тебе за это. Эта вера в чудо, которую ты мне подарила, навсегда останется со мной.
Вот так пафосно я заговорил ;. Ты ведь любишь красивую речь и цветистые предложения, яркие и образные, как в книжках, поэтому я стараюсь для тебя, надеюсь, ты это оценишь ;.
Вот, наверное, и всё. Уверен, что когда я запечатаю это письмо в конверт, то обязательно вспомню ещё что-нибудь важное. Ну да ладно, тогда мне придётся сказать это важное тебе лично.
Не грусти, Юка. Я действительно очень хочу, чтобы ты улыбалась. Поэтому улыбайся хотя бы ради меня, пожалуйста.
Спасибо тебе за всё.
Ты помнишь, как мы впервые встретились? Не забывай, Юка.
Мы обязательно найдём друг друга снова.
Йойки».
========== Часть 2. Глава 7. Тио. Цветные сны. Осколки ==========
Небо пылало алым маревом, в чистом прозрачном воздухе повисло предчувствие сильного снегопада. Ветер хлестал по щекам, свистел в ушах, холодил кожу оголённых запястьев.
Звонкий смех дрожал в воздухе, прорезая безмолвие снежных просторов, проносясь сквозь верхушки деревьев, впивающихся голыми чёрными ветвями в багрянец закатного неба.
Что-то мягко врезалось в спину и, рассыпавшись, упало. Снежок.
Йойки засмеялся, обернулся, остановился.
Бегущие за ним двое растрёпанных мальчишек с покосившимися шапками и размотанными шарфами, которые теперь болтались на их шеях как верёвки, махали Йойки руками.
- Не забудь завтра тетрадку по истории! – крикнул тот, что бежал чуть впереди. – А то закопаем тебя в снегу на школьном дворе!
Йойки засмеялся шутливой угрозе, поправил съезжающую на глаза шапку и крикнул:
- Не забуду! Но списать не дам!
- Ах ты! Ну всё! Сейчас закопаем!
Поединок был недолгим – все уже устали, набегались и теперь тяжело и судорожно дышали, то и дело сбивая дыхание новыми приступами смеха.
- Дам я вам вашу историю, оболтусы, - сказал, наконец, Йойки. – Угомонитесь только.
- А гулять-то пойдём завтра? – спросил светленький мальчик, самый худенький и бледный из них троих.
- Не выйдет, - отозвался Йойки, вздыхая. – Мы с родителями уезжаем на все выходные к тётке в пригород. Но ничего, на следующей неделе погуляем. А ты, Клаус, лучше шарф завяжи. А то опять разболеешься, - обратился Йойки к светленькому мальчишке, заботливо поправляя разболтавшийся шарф на его тонкой шее.
- Я сам! – смутился Клаус. – И не разболеюсь я вовсе. Просто в тот раз я ноги промочил. Всё из-за них.
- А никак нельзя к этой тётке не ехать? – спросил другой мальчик, тот, что кидал снежок в спину Йойки.
- Никак. Мы уже давно к ней собираемся.
- Жалко. Я хотел тебе новую игру показать. «Сила мага – 2». Придётся нам с Клаусом вдвоём в неё резаться.