- Мне очень понравился твой рисунок.
Тио подняла на него взгляд. В нём промелькнуло удивление, которое тут же сменилось заинтересованностью. Тио улыбнулась. У неё была очень милая улыбка, хоть и немного печальная.
- Спасибо, - сказала она. – Мне тоже очень понравилась твоя работа. Она отличалась от других.
Йойки улыбнулся в ответ. Неловкости больше не было. Он почему-то подумал, что с Тио ему будет легко общаться.
- Тебя тоже отправили сразу в старший класс? – спросил он.
- Да. На собеседовании им понравились мои работы, и меня сразу отправили сюда. Поначалу я даже не знала, радоваться этому или нет… Я думала, что на меня здесь все будут смотреть свысока.
- Я тоже так думал! – воскликнул Йойки. – Я боялся, что мне здесь будет даже не с кем поговорить. Тебе ведь тоже четырнадцать?
- Да. У меня день рождения в июле.
- Значит, ты даже на два месяца меня старше. Потому что у меня в сентябре.
- Выходит, что я старше и мудрее, - она снова улыбнулась.
Йойки засмеялся.
- Ну, это мы ещё проверим.
- Ты где живёшь? – неожиданно спросила Тио.
- В трёх остановках отсюда. На Северной улице.
- Надо же! А я на Серебряной!
- Так это же совсем рядом с тобой!
- Номер дома?
- Тридцать три. А у тебя?
- Одиннадцать! – Тио засмеялась. – Это ведь совсем рядом с тобой. Минут двадцать ходьбы.
- Да. Всего двадцать минут, - Йойки и сам не понимал, почему ему вдруг стало так радостно от этой мысли. – Значит, нам в одну сторону? Можем ходить домой вместе?
- Ага. Будем ходить домой вместе.
И они пошли домой вместе.
С Тио действительно было очень легко говорить. У них было много общего, и самым главным, что их объединяло, было общее увлечение – любовь к рисованию. Йойки всегда хотелось иметь друга, который понимал бы его в этом увлечении. С которым можно было бы подолгу обсуждать что-то, касающееся рисования, обсуждать на одном уровне. Тио была как раз такой. Она много знала про разных художников, а сама рисовала с раннего детства.
- Я всегда знала, что свою жизнь хочу посвятить рисованию, - сказала она. – Мои одноклассники никак не могут решить, кем станут в будущем и чуть ли не каждый день их решения меняются. А я всегда знала, кем хочу быть.
И Йойки тоже всегда знал. Даже в этом они были похожи.
Тио рассказала немного и о своей жизни. Не очень охотно правда, но рассказала. Она жила со своей матерью, а отец давно умер. Её мать была медсестрой в детской больнице, и они не очень ладили друг с другом.
- Моя мать не хочет, чтобы я рисовала, - сказала Тио, и взгляд её стал таким же грустным, отрешённым и усталым, как и в тот первый раз, когда Йойки только увидел её за мольбертом.
- Почему? – удивился Йойки. Его родители всегда хотели, чтобы Йойки рисовал, поддерживали его. Поэтому позиция матери Тио показалась ему странной. Он не понимал, что плохого в том, чтобы рисовать.
- Мать считает, что я должна выбрать более… более надёжную профессию. Она говорит, что на картинах не больно-то заработаешь. Она говорит, что я буду голодать, если не выучусь на юриста, врача или учителя.
Йойки немного помолчал, раздумывая, и сказал:
- Я думаю, твоя мать не права. Ты сама должна выбрать, кем хочешь быть. Это твоё будущее и только твой выбор.
Тио улыбнулась и сказала тихо, с искренней благодарностью:
- Спасибо, Йойки.
Йойки смутился оттого, что она назвала его по имени. Но это было ему приятно.
Какое-то время они шли молча. Ветер то налетал порывами, то стихал вовсе, и снег падал медленно, словно застывая в падении, замерзая. Они шли по расчищенной дороге, и над их головами смыкались бетонно-металлические многоэтажки, и неба почти не было видно.
«Как странно, - думал Йойки. – Я прожил здесь всю жизнь, но эти места почему-то кажутся мне такими непривычными, чужими».
- Как думаешь, мы когда-нибудь сможем их полюбить? – спросила Тио.
- Кого? – не понял Йойки.
- Эти холодные дома, эти тесные улицы, шум автомобилей, заснеженные дороги. Мы сможем полюбить всё это?
- Не знаю, - честно ответил Йойки. Вопрос Тио удивил его. Почему-то она не спрашивала: «Любишь ли ты эти дома, эти улицы?». Она спрашивала так, как будто точно знала, что Йойки не испытывает к ним ничего, она спрашивала только: «Сможем ли мы полюбить их?».
И Йойки действительно не знал, смогут ли они.
- Мне хотелось бы как-нибудь взглянуть на твои другие рисунки. Того, что я видел сегодня, мне явно мало, - сказал он через какое-то время.
- Хорошо, - Тио кивнула. – Как-нибудь я принесу тебе свои рисунки. Мне интересно, что ты скажешь о них. Моя мать считает их странными…
- Почему странными? – снова удивился Йойки. Это удивление было неприятным и каким-то горьким.
- Моя мать говорит, что я рисую то, чего не бывает. Сказочные, выдуманные вещи, и что я живу в нереальном мире. Например, я люблю рисовать цветущие деревья. Но мать говорит, что этого не бывает. Ведь деревья не цветут уже давно. А может, они вообще никогда не цвели, и всё это сказки.
- Нет! Это никакие не сказки! – возразил Йойки и сам поразился своей горячности. – Деревья могут цвести! Это было так давно, что люди уже забыли об этом, но это правда! Знаешь, я часто вижу цветущие деревья во сне. Если бы это было невозможно, мои сны не были бы так реальны.
- Во сне? – Тио даже остановилась. – Они действительно тебе снятся?
- Да, постоянно. Мне вообще снятся необычные сны. Яркие, красочные, светлые. Я вижу не только цветущие деревья, но и целые поля цветов. Вижу небо, такое голубое и чистое, что оно кажется ненастоящим.
Глаза Тио широко раскрылись, губы чуть дрогнули. На ресницах застыли снежинки.
- Я тоже вижу всё это! – сказала она. – Цветы, небо, чистые водоёмы. Я вижу мир, в котором нет снега. Но ведь такое невозможно…
- Нет, это возможно! – сказал Йойки взволнованно. Он был так рад, что нашёл наконец-то человека, похожего на него, что с трудом мог подбирать слова. – Слишком много мифов и легенд ходит о мире, в котором нет снега. Я верю, что всё это неспроста. Когда-то такой мир действительно существовал. Иначе мы с тобой не видели бы его во сне. Я верю в сны.
- Я тоже верю! И… – она вдруг засмеялась, и Йойки показалось, что на глазах её выступили слёзы. Но возможно, это были просто растаявшие снежинки. – И я так рада!
- Я тоже, - улыбнулся Йойки. – Я тоже очень рад.
- Мы почти дошли до моего дома. Его даже видно отсюда, - Тио указала на серую многоэтажку на другой стороне улицы. – Дальше я, наверное, пойду одна…
- У тебя есть сотовый? – спросил Йойки. – Или электронная почта? Или ICQ?
Тио засмеялась.
- Сколько вопросов, - она чуть смутилась. – Да, у меня есть всё это. Давай я оставлю тебе номер телефона, а потом уже пришлю свой электронный адрес и номер ICQ?
- Давай, - согласился Йойки, достал мобильный и открыл телефонную книгу. – Говори, я записываю.
Тио продиктовала номер, Йойки сохранил его и тут же позвонил ей.
- Ну вот, теперь и у меня есть твой номер, - сказала Тио с улыбкой, сбрасывая звонок и сохраняя номер Йойки.
- Значит, теперь до четверга?
- Да, увидимся в четверг.
- Пока, Тио.
- Пока, Йойки, - она помахала ему рукой и перешла на другую сторону улицы.
Снегопад усилился.
Йойки тоже заторопился домой. Он держал руку в кармане, а в ладони всё ещё сжимал телефон.
Дома никого не оказалось. Родители занимались организацией маминой выставки. И Йойки был рад, что может сейчас побыть один. Почему-то ему этого хотелось.
Не успел Йойки раздеться и стряхнуть с одежды снег, как телефон известил его о новом сообщении. Это была Тио.
«Сегодня утром я сомневалась, стоит ли мне идти в эту художественную школу. Я снова поругалась с матерью и была почти готова к карьере юриста. Но что-то подсказывало мне, что сходить стоит. И я не ошиблась. Я рада, что встретила тебя ;».