Для самих птиц гиуру не существовало никаких запретов. Говорят, что они каким-то непостижимым образом могут пересечь даже Стену. А некоторые хозяева диковинных птиц даже утверждали, что гиуру говорили с ними.
Птиц гиуру называли вестниками Стены. Иенки верили, что они имеют непосредственную связь с самим создателем Стены, если таковой, конечно, существует. И только избранные могли получить какие-то сведения от создателя Стены через Его посредников – птиц гиуру.
Убивший гиуру был обречён на вечные несчастья и страшные муки после смерти. А тот, кто спас гиуру, наоборот, всегда попадал в рай.
Также в ультрамариновый цвет окрашивается проход в Стене, когда приходит время людям возвращаться в свой мир. Это не случайно и означает переход на новую ступень существования, перерождение в ином мире.
*
В полупустой комнате было сумрачно и холодно. Колыхались от лёгкого сквозняка занавески – оконные рамы не были заклеены, и в них свистел ветер. Ветер свистел во всех щелях, пробирался под одежду, касался кожи своими ледяными пальцами.
Холодные половицы скрипели от каждого шага, краска с них облупилась, и голые доски зияли чёрными дырами.
В ванной капала вода из незакрывающегося крана, на стене тикали часы. В воздухе кружились и оседали на посеревший ковёр пылинки.
Юка сидела в старом выцветшем кресле у окна и провожала взглядом проезжающие автомобили. На плечах её был накинут тёплый плед, в который девушка прятала озябшие руки. Казалось, она сидит так уже очень давно, не двигаясь.
Рядом на столе были разложены какие-то бумаги, газетные вырезки, раскрытый телефонный справочник. Налетающий сквозняк шелестел страницами – Юка плотнее куталась в свой плед.
На спинке кресла рядом с Юкой дремала Тихаро. Но её ультрамариновый глаз поминутно открывался – птица старалась быть начеку.
Юка тоже не спала. Под глазами у неё образовались синеватые тени от регулярного недосыпания. Вот уже три недели Юка почти не позволяла себе отдыха – она непрерывно занималась поисками Йойки.
У неё всё ещё иногда сильно болела голова. Почти так же сильно, как в тот момент, когда Юка только пришла в себя после Перехода.
Юка не помнила, что случилось с ней после того, как она спрыгнула с Большой северной скалы. Помнила только ветер, громко свистящий в ушах, и ощущение падения, вид стремительно приближающейся земли, увеличивающейся на глазах и словно готовящейся поглотить Юку. А потом перед глазами всё потемнело, и память, и жизнь вдруг закончились, как будто кто-то нажал на выключатель. Всё закончилось.
А когда Юка снова открыла глаза, над ней было серое, слепящее глаза низкое небо. Оно словно нависло над Юкой и опускалось на неё, не давая дышать. Это было первое, что она ощутила, оказавшись в мире людей – нехватка воздуха, невозможность сделать вдох и дикая боль в груди.
Юка поднялась и закашлялась, кашель отдался новой болью, но Юка наконец-то смогла сделать судорожный вдох. Её лёгкие словно сопротивлялись и не хотели дышать этим незнакомым воздухом.
Вокруг всё было белым, и эта белизна слепила глаза, и Юка мгновенно ощутила острую боль в голове. Сначала она подумала, что ударилась при падении, но потрогав голову мокрой и холодной от снега рукой, Юка не нашла следов крови.
«У меня получилось», - подумала Юка и обязательно заплясала бы от радости, если бы не дикая боль и навалившиеся тошнота и слабость.
Юка не могла даже пошевелиться. Никогда ещё ей не было так плохо.
«Так вот что бывает, когда нарушаешь запреты», - подумала она и поморщилась.
А вокруг не было ничего, кроме снежных просторов и возвышающихся на горизонте высоток. Юка была совсем одна в этом чужом холодном мире. Её пронзил страх перед собственной беспомощностью и слабостью, перед своим бесконечным одиночеством. Юка понятия не имела, куда идти и что делать. Она не могла даже встать.
Но одиночество Юки было недолгим. Прямо над головой она услышала шелест крыльев, и тут же, не успела Юка опомниться, как на её плече уже сидела Тихаро.
В этот момент даже невыносимая головная боль показалась Юке не такой уж сильной. Ведь она больше не была одна. Верная Тихаро по-прежнему была с ней.
Так началось пребывание Юки в мире людей. Первым делом она отправилась искать место, где можно было бы обменять золото на человеческие деньги. И это оказалось легче, чем Юка думала. Господин Отто был прав – люди действительно очень любили этот желтый металл, и при виде его глаза их загорались. Куда сложнее оказалось найти на вырученные деньги жильё. Никто не хотел сдавать Юке квартиру, потому что она была с птицей. Но, наконец, Юке удалось найти эту маленькую комнатушку на первом этаже старого дома. Здесь было холодно и сыро, и хозяйка была рада, что хоть кто-то согласился жить здесь. Ей было даже всё равно, что у Юки была с собой птица.
«Просто убирай за ней дерьмо, и никаких проблем», - сказала хозяйка и ухватила цепкой морщинистой рукой квартплату.
По вечерам, когда в комнате становилось особенно холодно, а ветер за окнами выл неистово и бил в неплотно закрытые стёкла, Юка размышляла о том мире, в который попала.
Люди, которых она видела каждый день, на первый взгляд ничем не отличались от иенков, к которым она привыкла. Они болтали, смеялись, бывали серьёзны и печальны, угрюмы и раздражительны, они занимались своими делами или заботились о близких, они просто жили. И единственное, что Юке пока удалось понять, - это то, что все люди были разными.
И все они относились к Юке по-разному. Некоторым, как например, хозяйке квартиры, было наплевать на девочку, лишь бы только она исправно платила ей деньги. А пожилая женщина, у которой Юка покупала утренние газеты, относилась к ней с пониманием и участием, расспрашивала о делах и рассказывала о себе. Люди были открытые и были замкнутые. Кто-то любит почесать языком попусту, а кто-то всё держал в себе.
Пожалуй, теперь Юка причислила бы Йойки к тем, кто все свои проблемы держал в себе и старался быть сильным. Но стоило только Юке задуматься о чём-то подобном, как сразу вставал вопрос: «А какой Йойки теперь? Может, он уже не такой замкнутый, как прежде? Может, теперь он стал для меня совсем чужим?».
И всё-таки, что-то незримо отличало людей от иенков. Но что именно, Юка пока не могла определить.
Ей казалось, что в мире людей больше безразличия, холода, беспричинной злобы и насилия. Всё это полностью отсутствовало в том мире, где Юка жила раньше. В мире людей нельзя было просто так прийти в любой дом и почувствовать там себя свободно. Здесь все двери для неё были закрыты. Никто не обрадовался бы её приходу, никто не предложил бесплатный ночлег и пищу. Юке казалось, что практически каждый здесь занят только собой.
Ей просто было нелегко здесь. Даже дышать было трудно. Юка валила всё на плохую экологию мира людей, загрязнённого машинами и техникой, но что-то подсказывало ей, что дело не только в этом. В этом воздухе она не чувствовала свободы.
Каждый день Юка вставала ещё до рассвета, включала тусклую закопчённую лампу и начинала поиски Йойки. Она пролистывала телефонные справочники, листала ежедневные газеты в надежде увидеть хоть где-нибудь фамилию Йойки. Коонно. Коонно. Нигде. Нигде ни следа того, что Йойки жил в Городе.
Юка обошла уже все художественные школы в округе, осталось только несколько не очень престижных в черте города, куда было долго добираться. Юка сомневалась, что сможет найти Йойки там. Она не понимала, в чём дело. Она надеялась, что Йойки будет учиться в лучшей художественной школе Города, но его нигде не было. И если бы Юка не увидела его тогда через Стену, она бы подумала, что Йойки вообще исчез с лица земли.