И снова Юка задалась мучительным вопросом: «А имею ли я право вмешиваться в его так хорошо устроенную жизнь? Что я могу ему дать?».
- Ты обязательно должна ещё увидеть картины Тио, - сказал Йойки. – Она рисует лучше всех, кого я только знаю, и даже лучше меня, - он улыбнулся. – Уверен, рисунки Тио тебе тоже очень понравятся.
Тио покраснела и шутливо заехала ему по плечу:
- Ну, перестань! Ведь это твоя выставка, а ты расхваливаешь мои рисунки! Это нехорошо!
Юка невольно улыбнулась, глядя на них. В её улыбке не было ни зависти, ни злости. Она действительно чувствовала радость за Йойки, щемящую радость, отдающуюся глухой болью где-то в груди.
Она была рада, что Йойки нашёл человека, разделяющего его интерес к рисованию. Наконец-то у Йойки есть подруга, которая тоже умеет рисовать. Наверное, им всегда есть о чём поговорить. Наверное, они всегда хорошо понимают друг друга. Быть может, даже лучше, чем мы понимали.
Нет, не больно, совсем не больно, не больно, не больно, не больно. Больно.
Только улыбаться.
- Хорошо, как-нибудь я с удовольствием посмотрю и твои рисунки, Тио, - сказала Юка.
В этот момент кто-то из первого зала окликнул Йойки:
- Йойки! Твоё слово на открытии!
Йойки виновато улыбнулся друзьям и Юке:
- Мне пора! Сейчас придётся толкать речь на открытии выставки… – он уже хотел идти, как вдруг замер и снова прищурился, посмотрел на Юку, как будто что-то вспомнил: - Может… может, ты тогда оставишь нам свой телефон? Чтобы мы тебя не потеряли и могли с тобой связаться?
Его голос, когда Йойки произносил эти слова, как-то изменился.
- Ты иди и не волнуйся. Я запишу, - сказал Ким, достав из кармана записную книжку.
- Хорошо, тогда я побежал! – и, махнув рукой, Йойки скрылся в толпе.
Юка снова потеряла его из виду. Чернильная пустота стала сразу как будто гуще.
- Ну, диктуй, я записываю, - вернул её к реальности Ким. – Значит так… Ю-к-а, - Ким по буквам вывел её имя. – Номер? Какой у тебя сотовый?
- Сотовый? – растерянно переспросила Юка. – У меня его нет.
- Вот это да! – поразился Ким. – Ну ладно, а домашний телефон?
- Я живу в очень старой квартире, там нет телефона…
- Г-х-м-м, - Ким откашлялся. Лицо его приняло озадаченное выражение. Видимо, с такими девушками ему ещё не приходилось сталкиваться. – Хорошо, ну а Интернет у тебя есть? Электронная почта?
- Нет.
- Ладно! Тогда скажи хотя бы адрес, ну так, на всякий случай…
Юка продиктовала адрес своей съёмной квартиры и, записав его, Ким только ещё раз восхитился:
- Надо же! Таких, как ты, в наше время уже и не встретишь! Ну ладно, теперь у Йойки есть необычная знакомая!
Юка снова вымученно улыбнулась, не зная, можно ли ей гордиться этим новым статусом «необычной знакомой» или же сразу пойти утопиться.
- Ладно, я тоже побегу, послушаю речь Йойки, - сказала Тио. – Рада была знакомству!
Тио развернулась и ушла, но Юка успела заметить странный предмет, висящий на её шее. Какое-то устройство, вроде тех, что Юка видела в лавке «Потусторонние вещи». В Городе людей было много странных вещей. И теперь Йойки умел ими пользоваться, знал, для чего каждая из них предназначена. И все эти вещи, технические устройства, тоже выстраивали между ней и Йойки невидимый барьер. Да, у неё нет сотового телефона, и она с трудом может себе представить, что такое Интернет. Она не знает, что за вещь висит на шее у Тио, не умеет с ней обращаться. А Тио умеет. И в этом ещё одно её преимущество перед Юкой.
Когда друзья Йойки куда-то разошлись, наскоро простившись с ней, Юка поняла, что на выставке ей больше делать нечего.
Слёзы по-прежнему сдавливали горло, и Юка поспешила на улицу, где могла, наконец, дать волю эмоциям. Где могла, наконец, перестать улыбаться, в то время как душа её рвалась и кричала от боли.
На улице шёл снег. На улице было холодно. Казалось, небо собирается обрушиться на Юку снегопадом, и Юка плакала. Она думала, как много всего изменилось в её жизни за прошедшие два года, как безвозвратно. Два года назад Йойки был ещё рядом с ней, помнил её, дорожил ей. А сегодня другие люди были рядом с ним, и только этими людьми он теперь дорожил. Два года назад они столько всего обещали друг другу, клялись в вечной дружбе, клялись, что снова встретятся, несмотря ни на что. А сегодня Йойки уже не помнит всех этих клятв. Сегодня Юка для него – никто.
Снег шёл, а Юка бежала куда-то, не разбирая дороги, и плакала. Тихаро летела вслед за ней, но не опускалась девушке на плечо, словно чувствуя, что Юка хочет побыть одна.
И что ей делать теперь? За что бороться? Захочет ли Йойки вспоминать забытое? А даже если он вспомнит, захочет ли всё вернуть? Ведь сейчас ему хорошо и так.
Так неужели все они были правы? Неужели всё, что она делала до сих пор, всё зря?
Эти вопросы обрушивались на Юку со всей своей беспощадностью, подобно снегопаду из разорванных небес.
А потом всё вдруг закончилось. Юка ударилась обо что-то нетвёрдое. Она столкнулась с каким-то человеком.
*
В комнате не было слышно ни звука, кроме вздохов и биения сердца. По стенам ползли тонкие полоски света от проезжающих изредка автомобилей. Йойки лежал на спине и смотрел в потолок. Он никак не мог уснуть. Электронные часы на письменном столе показывали 02:23. Йойки то впивался глазами в светящиеся цифры, то снова обращал взгляд к погружённому во мрак потолку.
В голове было столько мыслей, новых впечатлений. Йойки думал, что именно в этом причина его бессонницы. Всё-таки не каждый день у него бывали выставки. Но было всё-таки что-то ещё. И это что-то никак не выходило у Йойки из головы, прокручиваясь снова и снова, как плёнка на сломанной катушке. Это что-то не давало Йойки успокоиться и погрузиться в забытье, такое естественное и крепкое после трудного дня.
Выставка прошла прекрасно. Больший успех даже трудно было себе вообразить. Работы Йойки не остались незамеченными. Известные художественные критики называли его юным гением современности.
Всё это радовало, конечно, но и вызывало непонятную сосущую тоску. Все поздравляли Йойки с блестящим началом карьеры художника, друзья хлопали его по плечам, Тио искренне улыбалась. Но Йойки ловил себя на том, что настоящей радости от всего этого он не чувствует.
«В чём же дело? – думал он. – Неужели я становлюсь неблагодарным? Почему не могу почувствовать себя счастливым и наполненным? Ведь у меня есть всё, о чём я только мечтал, и даже больше».
Но чувства наполненности всё равно не было. Что бы Йойки ни делал, оно всё равно не приходило. Но даже не это отсутствие чего-то важного не давало покоя Йойки сегодня ночью. Было что-то ещё.
Йойки никак не мог выбросить из головы странную девушку, посетившую сегодня его выставку. Её имя – Юка. Юка. Почему она так смотрела на него? Почему от её взгляда у него сжималось сердце? И почему она так похожа на девочку с той его картины, которую он нарисовал не иначе как в беспамятстве?
Вопросы один за другим возникали в голове, наслаивались друг на друга. И Йойки не мог ответить ни на один из них. Йойки пытался рассуждать. Допустим, это просто совпадение, думал это. Допустим, та девушка просто похожа на героиню моего рисунка. Допустим, она просто так пришла на его выставку и встала как раз под той картиной. Слишком много совпадений. Слишком много.
Ведь если всё это случайность, то что же всё-таки пытался сказать её взгляд? Может, она просто была взволнована, только и всего? Может, она и не хотела что-то говорить, просто была немного растеряна ото всей этой торжественной обстановки?
Йойки сам не понимал, что на него нашло. В конце концов, почему бы ему просто не забыть обо всём этом? Почему он обращает внимание на все эти детали?
В комнате вдруг стало очень душно. Йойки ворочался, откидывал одеяло, пытался вдохнуть полной грудью, но ему словно что-то мешало. Что-то давило на грудь, не давая лёгким раскрыться и вобрать в себя воздух. Йойки снова почувствовал, что задыхается.