Голос Кера смешивался с тихим потрескиванием костра. Дэн шумно втянул ноздрями воздух. Пахло дымом, жареным аскисом и потными подмышками лежавшего поблизости «капюшона». Где-то недалеко (шагах в двадцати) журчал ручей. Ага. Здесь они набрали воды. Не открывая глаз, унрит потянулся к фляге. Руки дрожали. Он плеснул в лицо прохладную струю и с трудом разомкнул слипшиеся веки.
— …к хиссам, — все еще не мог успокоиться Кер.
«Приснится же такое!»
Дэн хлопнул ладонью по щеке: ну же, просыпайся, пора.
— …глаз, — Кер уже спал.
Странное дело — во сне лица «капюшонов» казались живее, чем днем, когда были видны их глаза. «Откуда, откуда в них такая пустота? — думал Дэн. — Или… или это мне только кажется?..» Над головой его серебрилась тонкая полоска неба. Из-за острых зубьев скал величественно выплыла Мона, осветив ущелье и спящие тела спутников.
Дэн осмотрелся. Возле костра, положив голову на колени, спал Лот. «Тоже мне, выставили, называется, — недовольно буркнул унрит. — Немудрено, что проворонили Тирса. Этак все на свете проспать можно».
Ну-ну.
Подниматься унриту не хотелось (уж больно пригрелся). Он лишь вырвал с корнем пучок травы и швырнул в спящего «капюшона». Тот моментально вскочил, схватившись за меч и явно собираясь заорать на все ущелье.
— Тихо! — шепотом сказал унрит. — Врезать бы тебе хорошенько. Тоже мне — хриссов страж!
Лот ненавидящими глазами уставился на Дэна.
— Нечего на меня так смотреть, — так же шепотом проворчал унрит. — По твоей милости… — договаривать он не стал. — Ладно, погляди, все ли на месте. Я ни хиссы не вижу.
— Все, — буркнул «капюшон».
— Твое счастье, — Дэн прикинул, обладает ли Лот силищей Ирда. Нет. Пожалуй, что нет. — В следующий раз — сломаю челюсть, — вполне миролюбиво пообещал унрит, широко зевнул и погрузился в сон.
— Лот. Где Лот? — голос Ирда гремел на все ущелье. — Я спрашиваю, где Лот?
Сладко потянувшись, унрит сел.
Таир сиял. Ущелье заливал свет, и даже нависающие над тропой скалы, казалось, потеряли свою непроницаемую черноту. Дэн вытащил впившуюся в щеку колючку. Он был спокоен. Лот, значит, Лот.
— Очнись, — Кер тряс его за плечо.
Яркие лучи Таира слепили глаза. Дэн прикрыл их рукой.
— Я уже не сплю.
— По мне, так ты можешь спать и сидя, — сказал Кер.
— Ну что там еще?
— Лот. Пропал Лот.
«Я знал, что так будет. Давно».
Неизвестность, которой всегда был полон Магр, настигла отряд и теперь собирала щедрую дань страха. Даже Ирду, казалось, было не по себе. Даже ему. Кера била мелкая дрожь. Фил тихо вполголоса ругался с Дрэгом. Но Дэн вовсе не собирался сходить с ума. Он еще раз сладко потянулся, разминая затекшие конечности. Хлебнул из фляги и прополоскал зубы, избавляясь от неприятного привкуса во рту. Смачно сплюнул на чахлую (видимо, от недостатка света) траву. Все растения в ущелье имели чахлый, неправдоподобно искривленный вид. «Ну, совсем как малыши в Унре», — пришло на ум грустное сравнение. Дэн вздохнул. Можно, конечно, беситься, хвататься за мечи, проклинать этот хриссов Магр, а что толку?
— Можете считать, что нам еще повезло, — хмуро сказал он. — Одним трусом меньше.
— Что?!
Унрит искоса взглянул на Кера. Глаза «капюшона» наливались кровью. Его руки были сжаты в кулаки. Лицо искажено гримасой ненависти. «А он бы, пожалуй, меня задушил», — равнодушно подумал Дэн.
— Я… я т-тебя убью! — сказал Кер.
Нет, Дэну не показалось: на лице Кера впервые появилось человеческое выражение.
— Что ж, если тебе так хочется… — унрит резко встал и подошел вплотную к «капюшону». — Это неплохая мысль, Кер.
— Но почему? Почему?
Дэн вдруг почувствовал укол совести. «Что бы ты там ни говорил, а это твоя ошибка, Дэн. Ночевать следовало в долине. Ты же видел эти желтые пятна на скале. И ты понял. Ты все прекрасно понял».
«Хорошо, — отвечал он самому себе, — но сегодня, и завтра, и даже послезавтра нам все равно придется ночевать здесь. Какая разница, раньше или позже?»
«Эх, Дэн, Дэн, — внутренний голос был почему-то так похож на голос Бигги. У унрита защемило сердце. — Ты что же, собираешься перебить их всех по одному? Хорошенький путь к спасению…»
«Я?!» — искренно изумился Дэн.
«А то кто же? Ты ведь даже не вспомнил о „капюшоне“, который по твоей милости, Дэн, свернул себе шею. Вот, значит, как принято у аргенетов?»
«Э, постой. Так, помнится, говорил Ирд».
«Ну и что? Он-то, во всяком случае, никого не убивал».
— Дэн, — донесся издалека голос Ирда. — Ты опять ничего не слышал. Но этого же не может быть.