- Наше слияние только через три дня, - сказал он сипло.
- Нет, - ответила я, - я хочу сейчас.
И не дожидаясь, пока его рассудок начнет вещать мне о руйханских традициях, о важности ритуалов для их расы, я просто шагнула к нему в объятия и, поднявшись на цыпочки, жадно впилась в его губы, сминая их, словно циклон. Хочет жениться на мне, пусть знает, что женится на человеке.
Столкновение двух галактик, судьба которых слиться в непреодолимой гравитации - вот то, что мы оба ощутили в этот момент. Сила моего входящего потока была настолько велика, что у Царука не было выбора. Разум был сражен. Немедленно подхвативши меня на руки, он вжал меня в себя, не контролируя свою силу. Мое тело выдержало. Боли не было, напротив, мощь его желания удвоила мое, и мы вцепились друг в друга, как магнитные поля, не знающие жизни врозь. Я понятия не имела, что должно было случиться с нашими энергиями и сквозь всепоглощающую пелену страсти обнаружила, что солары начали плавно топить друг друга, переплавляя в некую единую субстанцию. Я шарила своими жадными руками по его огромному телу, желая, чтобы его одежда немедленно исчезла, и он, мгновенно понимая мое намерение, бросил меня на кровать и стянул майку, падая на меня сверху. Снова случился молниевый разряд и наши губы в едином порыве плясали в танце чувственного безумия. Его поцелуи нещадно щекотали мои уши, шею, обезумевшие руки срывали одежду, которая полетела куда-то в сторону. Ладони Царука хищно сжимали мое тело, от чего я падала в бездну удовольствия, не желая достичь дна. Это должно было стать моей вечностью, эта радость от взаимных чувств, и я полностью открылась ей, принимая это блаженство в себя.
Я могла ощущать его плоть, мощную, требующую освобождения, и я стащила с Царука брюки, опуская свои руки вниз его живота. Он дернулся и застонал в голос, от чего я полностью потеряла контроль над своим дыханием. Я позволила своим неопытным ладоням действовать инстинктивно, чувствуя, как с каждым моим движением солара моего любовника вонзалась в меня, как дикие порывы солнечного ветра. От нестерпимости удовольствия он вдруг опустил свою огромную руку на мою плоть, желая, чтобы я испытывала тоже самое. Его ненасытные пальцы стали нежно, но напористо двигаться, и я выгнулась дугой, умоляя о чем-то большем. Но он не позволил. Вернув меня на место и придавив своим крепким тяжелым телом, он продолжил ласку, заставляя меня терпеть эту сладкую муку. Я больше не могла сдерживать эмоций и сорвалась на гортанный стон, вцепляясь в плечи Царука ногтями. И это был момент, когда я ощутила требование солары. Она хотела единения, полного слияния, того, что уже никогда не сможет позволить себе разделения. Мужчина чувствовал этого тоже. Не мешкая, осторожно, но уверенно, он раздвинул мои ноги и аккуратно вошел в меня. Я помнила, что мне должно было быть больно. Но мое тело больше не было человеческим. И, кажется, впервые в жизни я была этому рада. Наши солары схлестнулись, как две волны, погружая нас с головой в энергетический смерч. Вспышка за вспышкой в нашей безумной волновой схватке приближала нас к тому, что в какой-то момент взорвалось сверхновой, расплавляя нас на атомы, выбрасывая нас в нечто, напоминающее межзвездное пространство. А, возможно, это была черная дыра, настолько сладкая, что из нее не хотелось возвращаться, утопая вечно в этой нестерпимой аномалии блаженства.