И снова вокруг хлынула всеохватывающая волна воодушевления. Казалось, что пространство заиграло какой-то приятнейшей музыкой, в которой был и шум волн, и звуки диковинных птиц, и убаюкивающий шелест лесов.
- Похоже, они решили здесь поселиться, - сказал Мирон, сидевший за рулем. Мы с Аишей расположились на заднем сидении, а наша машина стояла в центре Красноярска, чтобы мы могли наблюдать за поведением жителей города.
- Я могу ощущать, что животные ликуют, словно сейчас происходит встреча, которая для них может много значить, - сообщила нам моя подруга.
- С ума сойти, - заявила я, - похоже, они могут управлять эмоциями не только людей.
- Да, - подтвердил мою догадку Мирон, - посмотри, какие одухотворенные лица у всех прохожих, словно на небе и не вторженцы с другой планеты, а снисхождение божественного огня.
Мы улыбнулись. Тревоги не возникало, наоборот, было ощущение какого-то естественно текущего потока. Мы словно знали, что через час появится новое послание от пришельцев и нам будто давали время на адаптацию к все новой и новой поступающей информации.
- Мы также поможем вашей планете справиться с большинством экологических проблем, которые грозят вам уничтожением. Мы изучали жизнь на Земле много лет и обнаружили, что изменение климата на ней, прежде всего, происходит из-за использования углеродных видов топлива. Мы научим вас, как заменить ваше вредное горючее на энергию солнца, и нагревание планеты приостановится, сокращая парниковый эффект.
До самого вечера пришельцы транслировали радужные перспективы нашего с ними взаимодействия. Они обещали дать человечеству энергию для контроля количества населения при увеличении продолжительности жизни. Рассказывали о том, как сначала освободят нас от всех инфекционных и вирусных заболеваний, а далее подробно обучат работе с энергетическими системами человеческого тела. Они знали, как повлиять на сокращение биологического многообразия нашей планеты, они хотели помогать землянам беречь нашу природу, и сообщили, что собираются поселиться в лесных районах в энергетических световых домах, висящих в воздухе. Они не будут занимать наземную территорию планеты для своего проживания, будут заботиться об увеличении лесных массивов. Самым удивительным было то, что руйханцы обещали научить нас добывать воду на Плутоне и доставлять ее на Землю, чтобы решить будущую проблему нехватки пресной воды. На этой карликовой планете, оказывается, находится водяной лед толщиной триста километров! Для сравнения в нашей Антарктиде средняя толщина льда всего три километра!
Перспективы взаимодействия рас были очевидны. Пришельцы сообщили, что прилетели с галактики Андромеда, что их планета Руй Ха стала непригодной для жизни и они надеются, что Земля сможет стать их вторым домом.
Было необычным, что вся эта головокружительная информация не вызвала паники. Все вокруг воспринимали все так, словно ничего сверхмасштабного не происходило.
- Интересно, - спросила я ребят по дороге в наш лагерь, - мы теперь всегда будем в этом эйфорически спокойном состоянии? Я ничего не имею против, - заявила я с улыбкой, - но как-то непривычно. Словно твою бдительность усыпили, и ты идешь в лапы змеелова по звуку его дудочки.
- Зарина, - вдруг серьезно сказал мне Мирон, - скажи, пожалуйста, эта энергия, она тебе знакома?
Я замялась потому, что понимала, к чему он клонил. Он знал, что во мне жила сила руйханцев, и мы оба понимали, что для меня это может, в конце концов, плохо кончится.
- Да, - уклончиво сказала я, не желая объяснять все сейчас Аише, которая не была знакома с моей детской драматичной историей, - иногда я отлавливаю внутри себя нечто похожее.
- Если тебя в ближайшее время вызовут к руководству, - безапелляционно заявил мужчина, - я отправлюсь с тобой. Я видела, что его челюсти привычно сжались, что могло означать лишь одно – спорить бесполезно.
Я угукнула в ответ, давая понять, что не против, однако, я вовсе не собиралась втягивать во все это Мирона, за которым, наверняка, последует и моя любимая подруга. Это моя судьба, я собиралась столкнуться с ней в одиночку, не подвергая своих близких опасности. Во всем мире у меня была только мама, которую я видела максимум два раза в год и два друга. Трое – это слишком мало, чтобы потерять хотя бы одного.