-Царук, сын, жизнь никогда не бывает одинаковой. Она разделяется на периоды. Один период заканчивается, другой начинается. Чем быстрее ты научаешься перестраиваться, тем проще тебе двигаться дальше. Хорошим навыком для любого руйханца является навык быстрой адаптации. Процесс горевания и отпускания старого – это важная вещь, но главное не затягивать с этим. Иначе, можно застрять в прошлом на долгие годы, не позволяя себе течь вместе с преходящим новым.
Услышав это, я сжался. Я знал, что отец прав, и, честно говоря, я уже сам устал от своих страданий и выбранного внутреннего одиночества, но как сделать первый шаг в новую жизнь не знал.
-Я скучаю по маме и бабушке, - сдерживая прорывающийся в глазах огонь, сказал я.
-Я тоже, - признался отец и прижал мою голову к себе. – Я очень хочу, чтобы твоя боль постепенно стала тихой грустью и со временем превратилась в светлую радостную память. Мы живем не более ста лет, далее мы возвращаемся в источник, объединяясь со всеми, кто нам дорог. Наши близкие души всегда с нами. Однажды мы снова будем вместе.
Я молчал, прижимаясь к своему родному руйханцу, позволяя себе расслабиться и проникнуться тем, о чем говорил мой отец.
-Я не знаю, как открыться этому новому, - признался я.
-Может быть, ты хочешь завтра спуститься на Землю? – спросил отец, называя голубую планету так, как называют ее земляне. За прошедший год мы уже изучили всю территорию планеты и выбрали материк и страну своего будущего заселения. Это будет необъятная по своей протяженности Россия и все уже хорошо выучили местный русский язык. Все, кроме меня.
Я замялся, наблюдая за своими внутренними ощущениями. Протест еще был, но я мог отлавливать, как он начинал сдавать свои позиции. Я собрался с духом и выдавил:
-Хорошо, давай попробуем.
И в этот момент мне показалось, что действительно начинается какой-то новый для меня период, тот, про который мне сказал ранее отец. Мне было не по себе, но одновременно мне было любопытно. Эта пытливость мягко подталкивала меня к переменам, и уже этой ночью я поймал себя на том, что не могу заснуть, ожидая начала своего нового приключения.
Глава 2 Девочка
Страх. Это был панический страх за свою жизнь, когда я рысью неслась сквозь лесную чащу к монастырскому озеру. Мой отец снова пришел домой пьяный и устроил настоящий разгром.
-Спрячься у озера, - сказала мне мама, тайком выпуская меня через заднюю дверь избы.
И я сломя голову бежала через заросли крапивы, маленький испуганный ребенок, не замечающий обжигающие укусы травы. Было около полуночи, но места все были родными, я точно знала дорогу. Прямо вдоль березовой рощи минут пять, затем повернуть направо, в сторону черной ели, бежать до двух сращенных рябин, а затем вниз к воде. Сердце стучало в бешеном ритме. Спрятаться, нужно схорониться, чтобы снова не видеть его лица, сумасшедшего, бездушного. Чтобы не слышать его крик, грохот падающих предметов от его ударов, не цепенеть от маминых слез. Благо на улице еще не так холодно, на смерть не замерзну. Проверено.
Я сбежала с обрыва вниз к озеру и спряталась в кустах. Если разъяренный отец обнаружит мою пропажу, он бросится меня искать и тогда мне снова быть битой. Я забилась в самую темную часть крупного кизильника и замерла. Даже оказавшись одной в темном лесу, самым страшным было услышать пьяный голос Мамая Нымратовича, выкрикивающего угрозы в мой адрес. Я продолжала дрожать каждой клеткой от сильного испуга, опасаясь, что мое частое сердцебиение может быть услышано со стороны. Я не знаю, сколько сидела, боясь даже шелохнуться. Бой сердца постепенно перешел на более или менее ровный стук, адреналин в крови затих, и я начала ощущать холод. Был конец августа, ночью температура не опускалась ниже одиннадцати градусов, но на мне была лишь легкая кофта, которую мама успела на меня надеть, а ноги были босыми. Страх был сильнее холода. Я сжималась в плотный комок, изо всех сил стараясь сохранить каждую капельку утекающего из моего тела тепла. Слезы непроизвольно текли по моим щекам, это ощущение крошечной себя и огромного злобного мира буквально раздавливало меня в безвольную сломавшуюся куклу. У меня не было выхода. Я чувствовала обреченность и даже в смелых мечтах не могла себе представить, что можно жить по-другому. Комары и мошки нещадно кусали мое тело, но от страха шелохнуться, я терпела. Терпеть все. Это было не так страшно, как побои.