Оставшись одна, я, наконец, выдохнула и могла спокойно пережить все то, что было у меня внутри. Какая-то часть меня плакала от тоски по тем близким, что остались на Земле. Моя мама, единственный мой родной человечек, та, что билась вместе со мной за мое выживание, та, что никогда не знала личного счастья, отдавши полностью свою жизнь моему воспитанию, я так скучала по ней сейчас. Я была не такой, как все, особенным ребенком. Было немыслимо доверить наш с ней секрет какому-то мужчине, поэтому до тех пор, пока я не уехала учиться в интернат, она не пыталась устроить свою личную жизнь. Конечно, у нее было время зализать свои раны после абьюзивных отношении с моим отцом и восстановиться после годов насилия и страха. Но я, повзрослев, на своей шкуре поняла, что такое быть одной. Я долго просила маму впустить в свою жизнь мужчину, объясняя ей, что уже никогда не буду жить с ней и однажды она все-таки встретила хорошего человека. Сейчас это грело мое сердце. Мама не была одна. Рядом с ней был Степан Сергеевич и я знала, что они счастливы вместе.
Мирон был с Аишей. Они очень быстро смогут понять, что на самом деле произошло. Мой друг знал мою тайну и он, конечно, догадается, что я у пришельцев. Однажды, я надеялась, я найду способ передать им весточку о том, что со мной все хорошо. Я знала, что после моей выходки, мне нет дороги назад. Для спецслужб я теперь предатель, та, что нарушила все правила и протоколы. Я никогда не смогу вернуться к людям. Я изменник, перебежчик, дезертир.
Сегодня я весь день находилась рядом с Царуком. Это было то, что давало мне сил держаться и даже быть счастливой. Я думала, что чем больше времени буду проводить с ним, тем проще мне будет выносить его присутствие. Однако, к моему разочарованию, дело обстояло, наоборот. Это сложно передать, но, будучи рядом с ним, мой внутренний заряд напитывался, словно батарея от розетки, и стоило ему только отойти, я начинала чувствовать тоску. Сейчас я знала, что он спал в соседней комнате, и меня невероятно тянуло к нему, словно он был моим личным законом притяжения или даже всемирного тяготения. Царук был моим главным объектом, создающим гравитационное поле, а я, словно крошечная пылинка, не имела возможности ему противиться. Меня продолжало накрывать сокрушительной волной непередаваемых эмоций, когда он смотрел на меня своими светящимися глазами. Его мощное тело было настолько красивым, а энергетика такой захватывающей, что я все время старалась игнорировать все это, чтобы смочь хоть каплю соображать. Он был моим главным поражением, тем, кому я не смогла бы противиться, но он же был и надеждой на то, что его магнетизм и привлекательность смогут быть достаточной компенсаций для того, чтобы я смогла жить среди иномирцев.
Я лежала в постели и убеждала себя, что видеть его хоть иногда будет для меня достаточным для того, чтобы на этой радости от встречи смочь жить дальше. Хотя верилось в это с трудом. Мы расстались всего час назад, и он не уходил далеко, он совсем рядом, однако я сейчас не могу заснуть потому, что мне не хватает этого ощущения его близко. Его присутствие рядом вызывает во мне такие яркие эмоции примерно, как в самолете, когда неожиданно ты попадаешь в воздушную яму. Ты вдруг теряешь дыхание, голова кружится, а в кровь ударяет адреналин. Царук был моим личным наркотиком, передозировки которого я желала слишком сильно. Теперь мне стало ясно, что такая реакция была у меня лишь на него. Ни Коныс, который проявил ко мне агрессию, ни Правитель Гелос ни вызывали у меня внутри ничего подобного. Хоть внешне и энергетически они тоже были совершенными, я не млела перед их взглядами, не теряла самообладания, не страдала головокружением. Гелос был довольно мил со мной и с точки зрения земной женщины был бы крайне привлекательным. Он не выглядел старым, наоборот, в нем была властная мудрость, которая могла вскружить голову ни одной женщине. Но не мне. Я оставалась спокойной в его присутствии и довольно легко общалась, так, словно и не замечала его очарования. Другое дело его сын. Завидев его, я уже заранее начинала дрожать и смущаться, обуреваемая океаном нераспознанных чувств. И завтра утром мне предстояло отправиться с ним на пикник к реке, где он должен был начать учить меня взаимодействию с соларой.