Я снова не смотрела на пришельца, опасаясь своей яркой реакции на его присутствие и, кажется, мне удавалось удерживать свою солару внутри, хотя стыд съедал меня целиком.
- Мне очень жаль, что ты застала меня сегодня за тем, как я иссушал свое озеро в саду, - сказал Царук с оттенком вины и иронии.
- По крайней мере я теперь знаю о его истинном назначении, - сыронизировала я и почувствовала, как мужчина улыбается.
- Я ожидал твоего звонка, не думал, что ты решишься пойти одна в дождь.
- Я не из сахара сделанная, - снова съязвила я, - от дождя не растаю.
- Почему ты злишься? – спросил меня пришелец.
- Я злюсь на себя, - призналась я честно, - потому что не могу контролировать ту энергию, что живет во мне, я сама собой не владею, вот и расстроилась.
- Ты всего пару дней на Лойле, ты даже не начала свое обучение, у тебя есть время, - сказал Царук, и я могла ощущать, что от него исходила забота.
- Ты обещал мне свой дом, - потребовала я, - мне не хватает автономии, я не привыкла жить с кем-то, мне не комфортно быть под чьим-то контролем, я хочу жить одна.
Заявив это, мне впервые захотелось повернуться и посмотреть на мужчину, ибо из его поля буквально хлынул поток, напоминающий сильную боль и я не сразу поняла в чем его причина. Когда я подняла на него свои глаза, он уже успел собраться и, немного помолчав, ответил.
- Чтобы сделать тебе дом, мне нужно, чтобы ты хоть немного открыла мне свою солару, иначе я не смогу создать идеальное для тебя пространство, - признался мужчина и я снова задышала быстрее. Открыться ему? Да для меня это страшнее, чем в бездну сигануть!
- А просто описать дом нельзя? Ну, пара спален, кухня…
- Можно, но не чувствуя до конца все нюансы, я создам то, как это вижу я и мы потратим много сил и моей энергии на переделки. Она не безгранична, тем более, что проект довольно большой.
Я замолчала, думая. Он был прав. Жить в доме, который будет не нравится, так себе затея. Тем более, что это было мечтой всей моей жизни, заполучить свое родовое пространство и жить там с мамой. Мало того, что мне придется пожизненно существовать там одной, разделяя свое одиночество только с выдрой, так еще и сам дом может оказаться не идеальным и раздражающим меня. Мне этого не хотелось бы.
- Мы вчера пробовали, у меня не получается, - пожаловалась я.
- Сегодня с Конысом ты сделала это за считанные секунды, - выпалил пришелец и я с удивлением посмотрела на него. В его поле отчетливо читалось возмущение, словно он был недоволен тем, что я делала утром. Он отвел взгляд и его дыхание усилилось. Я замерла. Что это было? И как мне сейчас объяснять ему, что Конысу и любому другому руйханцу мне проще открыться потому, что я не испытывала к ним влечения, как к Царуку. Не могу же я ему заявить: Царук, ты мне просто очень нравишься, и я стесняюсь.
- Ну, - решила я уйти от прямого ответа, - раз у меня с ним так хорошо получается, может тогда мне с ним просто какое-то время потренироваться, тогда я наработаю навык.
К моему удивлению пришелец резко встал и подошел к окну, заложив руки за спину и отвернувшись от меня. Он молчал дольше, чем того требовала ситуация, затем сказал:
- К Конысу ты будешь ходить каждое утро, как вы и договорились, но это никак не поможет мне создать тебе дом.
Я хотела предложить, чтобы Коныс создал мне жилище, но что-то внутри меня подсказало, что делать этого не нужно. У меня было ощущение, что мой контакт с соседом почему-то не нравился Царуку и я понять не могла, в чем было дело. Я сидела и осознавала, что мне нужно было как можно скорее заполучить свое место для проживания, тогда можно будет держаться подальше от Царука и не краснеть каждый раз от своих нелепых чувств к нему. И раз не было другого выхода, я решилась на новую попытку работы с ним. Вдруг сложится и у меня будет мое личное убежище!
- Ну, хорошо, - сказала я осторожно, - давай завтра попробуем еще раз, возможно, у меня получится лучше.
Пришелец все еще стоял напряженно и какое-то время не отвечал.
- Я зайду за тобой после завтрака, - наконец, заявил он сухо и, не интересуясь, моим ответом развернулся и вышел из комнаты.
Я была в полном недоумении. То, что происходило со мной, было ясно. А вот что было не так с ним? Он явно что-то не выражал, сдерживал, возможно, боялся, что я не выдержу его соларную радиацию. Но что он прятал внутри себя? И почему он так отреагировал на Коныса? Он же сам меня пошел с ним знакомить, чтобы я налаживала связи с местными. Я упала на кровать и уставилась в прозрачный потолок. Все было слишком сложным, и я не могла справиться со всем этим. По крайней мере сегодня. Игнорируя принесённую мне еду, я закрыла глаза и через какое-то время, измотанная, заснула до утра.