- У монастырского озера есть заброшенный дом, я спрячусь в нем, - сказала я. Молин кивнул и исчез в темноте.
Добравшись до своего убежища, я, наконец, смогла остаться наедине со случившимся и окончательно осознала, в какую передрягу попала. Меня потрясло то, что я чувствовала себя на Земле абсолютной чужачкой. Я никогда больше не смогу стать человеком и жить среди людей. Я слишком изменилась и внешне, и внутренне. То решение, которое приняли земляне, казалось мне диким, чудовищным, зверским! Как можно решиться на массовое убийство? Что толкает на это тех, кто принимает такие решения? И не думают ли они о том, что пришельцы станут защищаться? Земляне понятия не имеют, с какой силой они столкнутся! Это убийство может закончиться самоубийством для всех людей нашей планеты! Меня трясло, а солара вошла в неизвестный мне ранее режим. Я не знала, что это было, чувство какой-то внутренней трансформации захватило меня целиком, принося телу физическую боль. Я снова плавилась, понимая, что это было вызвано двумя факторами – обессиленностью из-за самостоятельного перемещения на Землю и страшного стресса, с которым я столкнулась.
Изо всех сил я пыталась придумать какое-то решение, но что бы ни приходило мне в голову, все заканчивалось трагедией. Даже если завтра меня хватятся, то Царуку перед его свадьбой не скажут. Кто-нибудь из руйханцев может прийти за мной и тогда меня ждет какое-то наказание, а может еще хуже – меня просто бросят здесь на растерзание спецслужбам. Когда Царук уже будет женат, он не станет нарушать энергетическую идиллию со своей парой. Он не придет за мной и не станет меня защищать.
Если я, отдохнув, завтра найду в себе силы предупредить руйханцев, могут погибнуть люди, если не предупрежу, пострадают пришельцы. Картина будущего в моем воображении становилась все страшнее и страшнее, а самочувствие ухудшалось.
- Ты должна заснуть, - твердила я себе внутри, ощущая, что близка к потере сознания.
И в какой-то момент солара просто вырубила меня, позволяя телу восстанавливаться в спасительном сне.
Глава 25 Жертва
Проснувшись утром, я не мог поверить в то, что сегодня был тот самый день, который должен был стать для меня одним из самых счастливых. Внутреннее ощущение было абсолютно противоположным. Солара вела себя необычно. Сопротивления не было, вместо него с возрастающей силой стало проявляться чувство, что что-то должно произойти и это что-то было совсем не про мое счастливое слияние с Агундой. Какая-то непонятная тревога, словно моя глубинная часть пыталась что-то сообщить мне, но я решил, что это связано с предстоящим некомфортным для меня мероприятием. Я принял душ и спустился вниз. Отец хотел поговорить со мной. Завидев Гелоса, я обратил внимание, что он был напряжен и внутри что-то екнуло.
- Присядем, сын, - сказал отец, указывая на диван у окна, - сегодня особенный для тебя день, и я хотел бы передать тебе энергетическое послание от твоей матери, которое она оставила для тебя перед смертью. Она хотела, чтобы часть ее сознания и ее любви к тебе была рядом с тобой в этот важный для тебя момент.
Услышав это, моя солара затрепетала. Моя любимая мама позаботилась обо мне, и весточка от нее запустила волну трепета внутри. Когда отец открыл мне свое поле и дал доступ к обращению моей мамы, я буквально рванул в его сторону. Энергия любви и поддержки захватила меня целиком, и я погрузился в мягкую, текучую субстанцию, поглощенный памятью о моей маме. Я мгновенно мог ощущать ее посыл. Она хотела, чтобы моя будущая семейная жизнь была также прекрасна, как и их с папой, она желала мне истинного единения с мой женой, движения в одну сторону. У них с отцом была миссия вдохновить нашу расу на веру в то, что мы сможем найти свое место жительство во Вселенной. Мои родители были едины в том, чтобы удерживать соларное поле в нужном состоянии для возможности реализации задуманного. Они были на одной волне эмоционально и ментально, они шли в одном направлении и сейчас я всем сердцем ощущал, как это было прекрасно. Я буквально вдохнул в себя эту энергию общности, сплочённости, пылкости и нежности по отношению друг к другу. Когда абсолютно наполненный и растроганный я вернулся к реальности, во мне было только одно. Эти чувства внутри меня максимально резонировали с Зариной. Агунда была мне дорога, но по-другому. Я знал, что не было никакого смысла говорить об этом моему отцу. Скорее всего он и сам чувствовал это, так как был только что в моем поле. Но мы оба знали, что ситуация, в которой мы все оказались, была безвыходной. Поэтому я просто промолчал, стараясь концентрироваться на приятных воспоминаниях о маме.