Куратор Мерзляк здесь не выручит, подумал Лев. Полынь, единственный учитель кто сносно к нему расположен, вполовину не так могуществен, как мастер. Нагрянул на ум Распутин, и у трубочиста похолодело в животе.
– Баба Яра поможет, – обронил Вий.
Некоторые вьюны повернулись на прозвучавшее имя.
Игнат медленно закивал:
– Баба Яра – это величина! Правда, забытая в стенах Собора. Однако её знания никуда не делись. Она и есть часть возрождённого Собора.
Лев непонимающе уставился на Игната, тот недоумевал:
– Вот же дремучая тень. Ты не знал, что Баба Яра со своим мужем и Кагортой отстроили заново Собор?
Даже от незнакомых вьюнов послышались насмешки. Полынь зашевелился у дерева.
– М-м-м, это вино так идёт вам, барышня, – сквозь сон пробубнил учитель
– Вы же прожили у неё несколько дней? – Игнат вопрошал уже шёпотом
– Мы не особо разговаривали… о её прошлом, – Льву захотелось сжаться под опавшую листву.
– Баба Яра была добра к тебе, – Клим похлопал по плечу трубочиста. – Нужно отправить ей письмо. Давайте напишем его вечером. Вий, ты же давно желал этого?
Кучерявый вьюн неопределённо пожал плечами.
После того как Полынь в полудрёме пообещал выставить ребят «наружу», они прекратили разговоры. Все сосредоточились на колокольчике у себя на ладони. Вьюны с закрытыми глазами в самом деле пытались поймать ветер в кулак.
Несмотря на ясный день, воздух пронизывали струны наступающей зимы. Солнце уже полностью поднялось из-за горизонта. Его подбивала радужная рябь. С высоты пятнадцатого этажа Лев осознал, какой крошечный край Собора по сравнению со Златолужьем. Отсюда виднелись связка теплиц, роща у пруда, где обитает леший, за ним стена, а за ней дымок из трубы постоялого двора, а дальше… Пелена в своём тусклом многоцветном отблеске преломляла распростёртую за ней пустошь.
– Игры с пространством весьма занимательны, если приложить хоть толику воображения, – Яков Полынь поднялся, поглядывая на свои часы. – На сегодня с меня хватит.
Вьюны заторопились вон из продуваемого класса. Лев было двинулся за Игнатом, но голос учителя остановил его:
– Сударь-трубочист, прошу, задержись.
Когда обеспокоенный Клим закрыл за собой дверь, трубочист и учитель остались одни у тонкого деревца.
Возможно, давно ураган вырвал росток из родной земли, подумалось Льву. После ветер закинул его туда, где ему не было место и только желание жить не позволило деревцу зачахнуть на камне.
– Сударь-трубочист, ты понял, почему их страта носит имя Ветра? – спросил Полынь.
Лев замер, ему вдруг вспомнились мамины картины. Он неуверенно произнёс:
– Ветер – символ надвигающихся изменений.
Яков Полынь отрешённо перевёл взгляд на деревце. Последний жёлтый лист, трепетавший на ветке, сдался и под натиском ветра сорвался в сторону обрушенной стены.
– Необычное у тебя мышление для трубочиста, – сказал наконец-то мужчина. – Можешь посещать мои занятия независимо от вьюнов. Тебе наперво надобно научиться находить нити, за которые будет сподручнее дёргать пространство. Я подсоблю.
– Спасибо, учитель, я…
Полынь шикнул на трубочиста, и тот остался с открытым ртом.
– Не жди подобной благосклонности от остальных: мастеров, учителей и тем более подмастерьев. Главы приказали допустить слугу к знаниям Собора, однако ничего не говорили об их качестве и отношении к тебе. Приготовься, у твоего обучения будет кисловатый привкус, сударь-трубочист.
Лев искренне улыбнулся: с момента, когда он выбрался из колодца, его дни набивались до краёв трудностями и остерегавшими всюду опасностями. Мальчик просыпается с ожиданием, что жизнь выставит ещё одну подножку.
Настрой Льва пришёлся по нраву Полыни:
– Смотри-ка, характером ты не обделён, сударь-трубочист. И всё же один не оставайся. Не прогляди среди вьюнов тех, кто придёт на выручку. Ступай, они, наверное, заскучали.
В коридоре вправду стояли Клим и Игнат. Они вместе поспешили на двенадцатый ярус, где урядчик, этакая правая рука мастера, дал трубочисту блюститель для первогодок – ручной колокол. После вьюны лестницами и коридорами повели Льва по башне.
Скоро начнётся новый урок.
Зал, в который скромно вошли ребята, представлялся чем-то средним между аудиторией и цехом. Со стен в каком-то малопонятном Льву порядке свисали разобранные автоматоны и части неведомых механизмов. Древние каменные стены прятались под слоями чертежей, а вместо столов стояли верстаки с инструментами.