— Это-таки настоящая жертва!
— Да, конечно, потому что потом всегда приходилось пить рыбий жир.
Флетчер засмеялся.
— Ну, что ещё? — спросил он, когда они подходили к Андерсон-холлу.
— Энни скоро начнёт ходить на специальные предродовые курсы, и тамошние инструкторы обычно советуют мужьям тоже на них ходить, чтобы они знали, каково приходится их жёнам.
— Я буду рад на них ходить, — согласился Флетчер, — особенно если смогу есть всё это мороженое.
Они поднялись по ступенькам и вошли в здание.
— Не торопись радоваться: у Энни это может быть лук или маринованные огурцы, — сказал Джимми.
— М-да, это уже не так заманчиво.
— А теперь — насчёт подготовки к родам. Кто будет помогать Энни?
— Мама хочет пригласить мисс Никол, мою старую няньку, которая сейчас на пенсии, но Энни и слышать об этом не хочет. Она намерена воспитывать ребёнка без посторонней помощи.
— Джоанна, не раздумывая, приняла бы помощь мисс Никол. Насколько я помню эту старушку, она бы с радостью согласилась красить детскую комнату — не то что менять пелёнки.
— У нас нет детской комнаты, — сказал Флетчер. — Только лишняя комната.
— Тогда эта комната будет превращена в детскую, и Энни захочет, чтобы её заново покрасили, пока она будет ходить по магазинам и выбирать себе новый гардероб.
— У неё уже платьев — больше, чем нужно.
— Ни одна женщина с этим не согласится, — сказал Джимми. — К тому же, через несколько месяцев она ни в одно платье не влезет. И это — ещё до того, как она начнёт думать, что нужно ребёнку.
— Я должен подыскать себе работу официанта или бармена, — сказал Флетчер.
— Но, безусловно, твой отец сможет…
— Я не собираюсь провести всю жизнь, выжимая деньги из моего старика.
— Имей мой отец столько денег, сколько твой, я бы ни дня не работал.
— Нет, если бы ты не работал, Джоанна никогда не согласилась бы выйти за тебя замуж.
— Не думаю, что тебе придётся стать барменом, потому что после твоего триумфа в деле миссис Кирстен ты летом сможешь выбирать любую юридическую работу. И, насколько я знаю мою крошку-сестрёнку, она не допустит, чтобы ты закончил курс не первым. — Джимми помедлил. — Почему бы тебе не поговорить с моей матерью? Она очень помогла Джоанне с кучей домашних проблем и при этом нисколько не казалась навязчивой. Но я бы ожидал чего-нибудь взамен.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Флетчер.
— Ну, для начала, хотя бы как насчёт денег твоего отца? — спросил он с ухмылкой.
Флетчер засмеялся.
— Ты хочешь деньги моего отца за то, чтобы попросить мать помогать её дочери готовиться к родам её внука или внучки? Знаешь, Джимми, я думаю, ты мог бы стать очень успешным адвокатом по бракоразводным делам.
— Я решил баллотироваться в президенты студенческого сената, — объявил Нат, даже не сказав, против кого он собирается выставить свою кандидатуру.
— Это хорошая новость, — сказал Том, — но что думает об этом Су Лин?
— Я бы не сделал даже первого шага, если бы она сама это не предложила. И она также хочет участвовать в кампании. Она хочет отвечать за голосование и за всё, что имеет отношение к цифрам и к статистике.
— Значит, одна проблема уже решена, — сказал Том. — Ты назначил руководителя своей кампании?
— Да, как только ты вернулся в Йель, я думал-думал и решил остановиться на парне по имени Джо Стайн. В прошлом он руководил двумя кампаниями, и, к тому же, он обеспечит нам еврейские голоса.
— А есть евреи в Коннектикутском университете?
— В Америке евреи есть везде, а в нашем колледже их — четыреста восемнадцать, и мне нужны все их голоса.
— Так каково твоё просвещённое мнение относительно будущего Голанских высот? — спросил Том.
— Я даже не знаю, где они находятся, — ответил Нат.
— Значит, к завтрашнему дню тебе надо бы это узнать.
— Интересно, что Эллиот думает о Голанских высотах?
— Бьюсь об заклад: он думает, что они должны всегда оставаться частью Израиля, и ни одного дюйма не следует отдавать палестинцам, — ответил Том.
— А что он будет говорить палестинцам?
— Их в колледже — кот наплакал, так что о них можно не беспокоиться.
— Это, конечно, облегчает положение.
— Теперь ты должен подготовить свою вступительную речь и обдумать, где ты её произнесёшь.
— Я думал про Рассел-холл.
— Но там только четыреста мест. Есть что-нибудь побольше?
— Да, — сказал Нат. — В Ассембли-холле — больше тысячи, и Эллиот уже сделал свою первую ошибку: когда он читал там свою вступительную речь, зал казался полупустым. Нет, я уж лучше выберу зал, где люди будут сидеть на подоконниках и на полу, и даже стоять снаружи, если не попадут внутрь: это произведёт гораздо больше впечатления на голосующих.