Зазвонил телефон. Неужели кто-то из них передумал и перезвонил ему? Нат поднял трубку и услышал знакомый голос.
— Извините меня, мистер Рассел, — сказал Нат. — Я должен был позвонить вам раньше.
После того как Логан ушёл из фирмы, Флетчер чувствовал себя одиноким, к тому же, чуть ли не каждый день Эллиот старался под него подкопаться. Так что когда утром в понедельник его вызвал к себе Билл Александер, Флетчер почувствовал, что это не будет дружеская беседа.
Перед этим в воскресенье Флетчер рассказал Энни за обедом, что произошло за последние несколько дней, пытаясь ничего не преувеличить. Энни выслушала его молча и сказала:
— Если ты не расскажешь мистеру Александеру правду о его племяннике, вы оба об этом когда-нибудь пожалеете.
— Это не так-то просто.
— Правда никогда не бывает простой, — сказала Энни. — С Логаном поступили безобразно, и если бы не ты, он, небось, никогда не нашёл бы другой работы. Ты зря не рассказал мистеру Александеру об Эллиоте сразу после собрания; это показало Эллиоту, что он может безнаказанно под тебя подкапываться.
— А если Билл Александер и меня уволит?
— Значит, это — такая фирма, в которую ты с самого начала не должен был поступить на работу, Флетчер Давенпорт, а ты — определённо не тот человек, за которого я выходила замуж.
Когда Флетчер пришёл к мистеру Александеру за несколько минут до девяти часов, миссис Таунсенд сразу же провела его в кабинет.
— Садитесь, — сказал Билл Александер, указывая Флетчеру на стул рядом со своим письменным столом; никаких «рад вас видеть», просто «садитесь»; никаких «как Энни и Люси?», просто «садитесь». Это утвердило Флетчера в убеждении, что Энни права и он не должен бояться сказать правду.
— Флетчер, когда два года назад вы поступили на работу в фирму «Александер, Дюпон и Белл», я возлагал на вас большие надежды, и в свой первый год работы вы более чем оправдали мои ожидания. Все мы с удовольствием вспоминаем случай с компанией «Хиггс и Данлоп». Но в последнее время вы не выказывали подобной инициативности. — Флетчер удивился: он недавно читал свою характеристику, написанную Маттом Канлиффом, и у него в мозгу всплыло слово «образцовый». — Я думаю, мы имеем право ожидать от своих сотрудников высшего уровня преданности в юридической профессии, — продолжал Билл Александер; Флетчер молчал, не понимая, в каком преступлении его обвиняют. — До моего сведения было доведено, что вы тоже были в баре вместе с Фицджеральдом в тот вечер, когда он выпивал со своим так называемым другом.
— Это довёл до вашего сведения, конечно, Билл Эллиот, — сказал Флетчер. — Но его роль в этом деле была далеко не бескорыстной.
— Что вы имеете в виду?
— Просто сообщение мистера Эллиота было полностью основано на своекорыстных интересах, и как человек проницательный, вы это, конечно, уже поняли.
— Проницательный? — спросил Александер. — Не нужно быть проницательным, чтобы оценить ваше пребывание в обществе фицджеральдовского друга. — Он снова подчеркнул это слово.
— Я не общался с фицджеральдовским другом, как, без сомнения, мистер Эллиот вам сообщил, если он не хотел, чтобы вы знали только полуправду. Я отправился в Риджвуд.
— Но Ралф сказал мне, что вы потом вернулись.
— Да, я вернулся, и, как хороший доносчик, ваш племянник должен был вам сообщить, что я вернулся, чтобы забрать свой шарф, который до того выпал из рукава моего пальто.
— Нет, этого он мне не сообщил, — сказал Александер.
— Именно это я имел в виду, говоря, что он сообщил вам лишь полуправду.
— Итак, вы не общались с фицджеральдовским другом?
— Нет, не общался, — сказал Флетчер, — но только потому, что я спешил, и мне было некогда с ним пообщаться.
— Так вы могли бы с ним общаться?
— Да, мог бы.
— Даже зная, что Логан гомосексуалист?
— Я этого не знал, и это меня не интересовало.
— Вас это не интересовало?
— Нет, я считал, что мне нет дела до личной жизни Логана.
— Но фирме до этого есть дело, и поэтому я должен затронуть более важный аспект. Известно ли вам, что Логан Фицджеральд поступил на работу в фирму, в которой работает ваш шурин?