– Несём его домой, сейчас же, – девушка поднялась с колен, устало поправив растрепанные рыжие локоны. – Нам предстоит очень серьёзный и крайне неприятный разговор. Но в первую очередь ты умоешься, потому что в таком виде ты меня ещё больше раздражаешь.
Возможно, если бы судьба сложилась иначе, случайные прохожие могли бы заметить двух девушек в длинных чёрных пальто и бездыханного юношу, которого бережно несла одна из них. В головах возможных зрителей могли бы зародиться различные мысли, вплоть до вызова полиции, но, к всеобщему счастью, в сегодняшнюю ночь эта часть города была пуста. Этот вечер начинался с романтики, с вспышки страсти, которая пробудила древнее, дикое чувство. Чувство, приведшее к боли, страху и ужасу. Чувство, которое кардинально изменит привычный поток жизни. Чувство, которое подарило им неясное и туманное будущее. Но это будет чуть позже, а пока им нужно пережить эту ночь.
И желательно всем из них.
Глава 2
Азарья нервно озиралась по сторонам, постоянно переводя взгляд на бледное лицо юноши.
– Русь, пожалуйста, держись, – её голос дрожал от подступающих слез. – Всё будет хорошо, только держись.
Ноги не слушались свою хозяйку, то и дело спотыкаясь об поребрики и остатки зимнего асфальта, но она продолжала идти вперёд, превозмогая желание сдаться. В этот вечер она поддалась мимолетному желанию, что привело к ужасающим последствиям, которые ставят под удар не только её будущее. Девушка перевела взгляд на силуэт спутницы, которая уверенным шагом шла впереди. В каждом её движении, в каждом коротком взгляде, в каждом тяжелом вздохе Азарья чувствовала раздражение и разочарование. В её мыслях снова и снова всплывало лицо спутницы, когда та подошла к ним: насмешливость в тёмно-серых глазах сменилась серьезностью. Тяжёлый тёмный взгляд говорил намного громче слов:
– Почему ты снова создаёшь проблемы?
Хоть прямой упрек в адрес Азарьи ещё не был озвучен, они обе прекрасно понимали, что, если бы девушка следовала продуманному ранее сценарию, то этого бы не произошло. Её крайне настойчиво просили не сближаться со смертным, всегда помнить о том, кем она является, но всё было тщетно – Азарья до беспамятства влюбилась и этого было не изменить. Чувства полностью поглотили её человечность, позволяя монстру взять контроль. Поэтому зверь, добравшись до застолья, набросился на еду, поглощая её без остатка.
Спустя несколько минут им удалось добраться до квартиры без происшествий. Стоило им только переступить порог, как рыжеволосая девушка мигом кинулась к аптечке и, приказав положить тело парня на диван, смастерила импровизированную капельницу с физраствором, закрепив бутылку на торшере. Пока она вводила иглу в вену юноши, она заметила недоумевающий взгляд Азарьи, которая неотрывно следила за её действиями.
– Судя по вашему внешнему виду, он потерял очень много крови, – сказала девушка, проверяя работоспособность капельницы. – Нужно возместить потерю, чтобы сердце продолжило работать.
Убедившись, что всё работает, как надо, она направилась к выходу из комнаты, попутно бросив фразу:
– Пойдем, сестрица, тебе стоит мне кое-что рассказать.
Азарья бросила взволнованный взгляд на парня, но, прекрасно понимая, что она ничем не сможет ему помочь, последовала за сестрой. Как только она села за кухонный стол, она встретилась взглядом с сестрой, которая сидела на подоконнике, вдыхая ночной воздух. Февральский ветер резвился в её пламенных локонах, дополняя её загадочный, тёмный образ. Смотря на неё, Азарье было сложно подобрать слова, чтобы начать разговор. Крайне тяжёлый разговор.
– Бела, я не знала, что так произойдет… – робко произнесла девушка, но собеседница остановила её суровым взглядом.
– Не знала, что так произойдёт? Не смеши меня, – резко ответила девушка, вернув своё внимание к сонным улочкам. – Азарья, я понимаю, что думать слишком сложно и неприятно, но можно было хотя бы меня послушать. Я не прошу всегда, но в порядке исключения.
Девушка ничего не могла ответить, молча смотря виноватым взглядом на сестру. Было ясно — раз была произнесена её полная форма имени, значит ей лучше вообще исчезнуть, пока гнев Белы не превратился в истерику или проклятье. Причем она даже не знала, что хуже: гореть в невидимом пламени или получить серебряный нож в грудь.