- Понятно.
- Она просила меня позвонить тебе и передать, чтобы ты приехал к ней сегодня. Она хочет что - то сказать тебе.
- Правда ничего не случилось ?
- Нет, Наил.
- Хорошо, я скоро буду.
Сбросив звонок, я быстрым шагом приблизился обратно к боксерской груше и теперь уже яростно стал наносить удары. Со стороны это выглядело так, будто разъяренного зверя выпустили из клетки, где держали годами. На самом же деле, я просто вымешал свою неспособность ничего изменить. Я ненавидел себя и свой образ жизни. Ненавидел то, кем стал. Ненавидел этот мир. Я ненавидел все. Усиленные удары стали замедляться и я устало начал размахивать кулаками пытаясь попасть в центр. Судорожный вздох вырвался из груди и заставил меня опуститься на колени, прикрывая лицо руками. Я испытывал жалость к самому себе, но ничего уже нельзя поменять. Я не изменюсь и не стану другим человеком. Время, когда я мог сойти с ложного пути уже прошло. Я буду тем, кем являюсь. Пугающей бездной, которая засасывает в себя чистые души, а потом выплевывает их.
Припарковавшись возле больницы, я с тяжелым грузом на сердце направился внутрь. Я не разговаривал с мамой очень давно, не видел ее в бодрствующем состоянии тоже давно и все потому, что я намеренно избегал этого. Мне не хватало сил посмотреть в ее глаза и поговорить с ней. Я не находил в себе мужества сказать ей, что люблю ее всем своим искалеченным сердцем. Я боялся, что она покинет меня навсегда в тот же миг, как только я признаюсь ей. Но сейчас, она сама позвала меня к себе и мне придется сразиться с самим собой, чтобы подавить тревогу и предстать перед ней счастливым человеком. Я не желаю, чтобы она переживала за меня, находясь сама в таком положении.
Подойдя к палате мамы, я прикрыл глаза и попытался успокоить раздосадованные чувства. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я неспешно шагнул внутрь. Мой взгляд сразу же уперся в измученные болезнью голубые глаза. В детстве, я так любил рассматривать их и мне казалось, что нет в мире более ни у кого глаз красивее, чем у моей мамы. Моя нежная, хрупкая, душевная, добросердечная и очень ранимая мама. Сейчас, она лежала прикованная к кровати, не имея сил встать и сделать хоть шаг самостоятельно.
Глаза наполнились слезами и перекрывали видимость, я быстро стер их и подошел к ней, невесомо целуя в худощавую щеку. Она с трудом подняла руку и погладила меня по щеке. Усталая, но наполненная любовью улыбка осветила ее лицо.
- Мой Наил. Мой красивый сын.
Я прислонился щекой к ее руке, удерживая своей.
- Мама, как ты себя чувствуешь ?
- Мне уже лучше, намного лучше.
Она врала. Бессовестно врала, чтобы не дать мне испытать боль. Ее тихий голос и болезненные вдохи говорили об обратном, ей было плохо.
Я поцеловал тыльную сторону ее ладони и аккуратно положил ее на кровать, ибо ей было трудно держать ее поднятую.
- Тебе станет еще лучше, чем сейчас. Ты же должна вернуться ко мне, мамита.
Она тихо рассмеялась, услышав мою фразу. Я ее так называл с самого детства до того момента, пока отец все не уничтожил. Она глухо закашляла и я помог ей сделать пару глотков воды, придерживая голову.
- Я скучала по тебе, родной. - ласковая улыбка не сходила с ее лица.
- Я приходил к тебе почти каждую ночь, ты просто в это время уже спишь и поэтому не видишь.
- Или же ты специально так подбираешь время, чтобы застать меня спящую.
Я виновато опустил голову и промолчал. Она была права и я не хотел оправдываться. Мама читала меня как открытую книгу.
Она нежно коснулась моей руки, заставляя поднять глаза.
- Я ни в чем тебя не виню. Ты - часть моего сердца. Мое дыхание и моя радость. Ты был и остаешься для меня всем, сыночек. Даже сейчас, когда ты уже взрослый мужчина, для меня ты все тот же маленький сорванец, который ураганом носился по всему дому. На тебе нет ни единого греха.
- Ты себе представить не можешь, мама, сколько на мне грехов. Их невозможно даже пересчитать. Я уже не тот добрый и наивный мальчик.
- Я знаю, я все прекрасно знаю. Во всем этом виноваты мы. Я и твой отец.
- Нет ! Ты ни в чем не виновата !
Я склонился и поцеловал ее руку, закрепляя свои слова.
- Я позвала тебя, чтобы попросить прощения.
- Мама, ты…
- Дай мне сказать. - она перебила меня и снова сделала тяжелый вдох. - Я виновата перед тобой. Виновата за то, что закрывала глаза и позволяла этому чудовищу вытворять с тобой все, что взбредет в его больную голову. Виновата, что не встала перед тобой и не защитила тебя, как настоящая мать. Я просто наблюдала за всем и тихо плакала у себя, больше ничего не делала. Я должна была прекратить твои муки. Должна была выставить за дверь Али и даже хуже, сдать его в полицию и добиться наказания. Но я ничего не сделала. Я позволила ему оставить и на твоем теле, и на твоем сердце не стираемые шрамы.