- Ты слышала ? Он открыл глаза.
- Да, Дастан.
Я почувствовал, что она обнимает меня в ответ. Мимолетная радость испарилась и я отстранился от нее, прочищая горло. Голос врача, не дал мне впасть в смятение.
- Мы перевели его в палату и вы в скором времени сможет его увидеть. Но есть одно но.
- Что такое ?
- Я не сообщил ему о том, что он не сможет ходить. Пока что, он слишком слаб и его нервная система уязвима, он может не выдержать этого шока и поэтому, не стоит ему говорить об этом до тех пор, пока я не увижу что он готов выдержать.
Счастье сменилось печалью и боль обратно засела в сердце.
- Значит, мне придется лгать ему ?
- Нет, просто не говорите ему. Ему итак противопоказано вставать, и отсутствие чувствительности ниже пояса объясним этим. Он еще не готов принять такую страшную весть.
- Хорошо, я вас понял. Спасибо.
Он грустно улыбнулся мне, кивнул и ушел. Ноги отказывались меня держать и я скатился по стене, закрывая лицо руками.
- Ты не говорил мне, что Наил больше не сможет ходить.
Я почувствовал, как она опустилась рядом. Ее удивленный, вперемешку сострадательный тон голоса заставил меня все больше съежится, желая закрыться от всего мира. Не отрывая от лица рук, я ответил.
- А чтобы это изменило ? И не говори, что он не сможет больше ходить, он сможет и будет ходить ! Просто, нужно время и все !
Я кричал не дыша и бился внутри сам с собою. Я не знал, как буду смотреть в его глаза, как буду молча смотреть за тем, как он будет строить планы на будущее. Ведь у него было столько планов. С тех пор, как он принял свои чувства и признался себе, что влюблен, у него появилась цель, появились мечты и желания, он стремился достичь их маленькими шагами, чтобы стать достойным Киары. Он впервые полюбил, и теперь, его мечты разбиваются насмерть.
Я все также сидел, закрыв лицо руками, когда почувствовал объятия Азалии. Убрав руки и посмотрев в ее сторону я увидел, что она уткнулась лицом мне в ключицу и крепко ухватилась за плечи. Я поднял руки, чтобы отстранить ее от себя, но ее шепот вызвал по всей коже мурашки.
- Пожалуйста, не отдаляй меня от себя. Прошу тебя, Дастан. Не будь ко мне так суров.
Я тяжело задышал, закусывая губу. Своими действиями она рушит меня, сама того не ведая. Я ломаюсь на части, когда она вот так близко сидит, когда ее дыхание ласкает мою оголенную кожу.
- Я не понимаю тебя, Азалия. Когда я бегал за тобой, ты воротила нос. Когда я оставил тебя, ты не оставляешь меня. Что ты хочешь от меня ? Что ты пытаешься сделать ?
- Просто хочу быть рядом. Позволь мне, Дастан.
Ее мелодичный, полный отчаяния голос заставил меня сдаться. Мои стены разрушились в один миг и я обнял ее в ответ, прижимая к себе изо всех сил.
- Если ты сейчас не оттолкнешь меня, я тебя не смогу больше отпустить. Знай это !
Я судорожно ожидал того, что она отстранится и построит между нами заново пропасть. Но она переместила свои руки мне на талию, садясь поближе и это стало моей отправной точкой.
- Не отпускай больше. Я не хочу, чтобы ты меня отпускал.
Ее дрожащий голос обуял все мои чувства теплом. Я уткнулся носом в ее волосы, прикрывая глаза. Здесь, на холодном полу больницы, среди бездушных стен я обрел свое счастье, когда кто - то другой лишился его.
Совладав с эмоциями, убрав с лица всю печаль, я зашел к Наилу. Он не должен ощутить во мне недосказанность, не должен видеть печаль и грусть, я буду самым обычным Дастаном.
Серая и унылая палата встретила меня раздражающим слух звуком присоединенных к телу Наила приборов. Он лежал с закрытыми глазами уставший, поникший, бледный и словно иссушенный до последней капли. Мое сердце сжалось от горя, видя его таким. Наил всегда был силен, какая бы печаль его не постигла, он не ломался, а противился всему и всем. Сейчас, когда он в таком беззащитном состоянии, я просто хотел сесть и зарыдать, словно ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.
Я подошел к нему и вгляделся в раны. Все лицо было обсыпано синяками, порезы стали затягиваться, но останутся шрамы, сломанная рука покоилась на кровати, вся грудь была усеяна незнакомыми мне штуками, голова была перебинтована. Я даже не посмел взглядом коснуться его ног, хоть я и не увидел бы наружные раны. Осознание, что он будет сидеть в кресле перекрыло мне воздух, что я от безысходности закашлял, тем самым заставляя Наила открыть глаза.
Слабая улыбка озарила его лицо, но она была такая искренняя. Я незаметно стер подступившие слезы, надевая на себя маску счастья.
- Привет, придурок.
Тихий, шелестящий смех Наила заполнил образовавшуюся тишину. Он что - то порывался сказать, но не выходило. Спустя несколько попыток, он все же смог хрипящим голосом ответить.