Работник, окончательно сдавшийся Шаксу, только вздохнул и, дождавшись, пока Веель управится с пером и чернилами, ткнул пальцем в нужное место на бумаге.
Веель скользнул взглядом по невнятной череде строк, надеясь, что Шакс реально в этом разбирается и он сейчас не подписывает себе какой-нибудь договор на пожизненное рабство, и, сосредоточившись на нужном месте, по памяти старательно вывел придуманный когда-то росчерк.
Вообще-то ему казалось, что Фруд в его обучении откровенно перестаралась, а теперь вся эта ерунда внезапно пригождается. Надо будет её чем-то нормально поблагодарить, когда закончит со всем этим разбираться.
— Всё? — рявкнул Шакс ещё более сердито.
Веель думал, его только он бесит, а, кажется, на самом деле все люди, а он, напротив, даже теперь частичное исключение. Чувствовалось, что Шакс терпит лишь беспрекословное подчинение, а всё остальное принимать не желает.
Хотя внешне отношение за прошедшие несколько месяцев несильно изменилось: дядя по-прежнему на него рычал, огрызался и обзывал идиотом и далее по списку, но как-то интонации изменились, да и дела все равно больше слов говорили. Веель большего и не ждал.
Его и так до сих пор откровенно поражал факт того, что Шакс сумел угадать, где его искать, прийти и наговорить много всего, не похожего на то, что он говорил обычно. Это было странно, и ему хотелось расспросить ещё, но пока как-то шанса не представлялось.
Да и тяжело.
Сотрудник ещё раз очень страдальчески вздохнул:
— Всё, — и шлёпнул чем-то по листу.
Шакс невозмутимо забрал бумаги и, подхватив Вееля под локоть, поволок почти к выходу: шёл тот быстрее, шаги шире и так, да и ему-то не приходилось думать над тем, что под ногами, потому поспевать за ним было сложно, да и о высоком пороге уже удалось подзабыть.
— Да что ж ты… — Шакс дёрнул его сильнее, очень условно возвращая в прямое положение, и от души выругался, только после хлопнув дверью. Веель был полностью уверен, что вот это точно было нарочно.
— Почти весело же было, — хмыкнул он, теребя подаренный Фруд браслет.
Скрытая надпись серьёзно гласила «грызть здесь», но он за последний месяц даже сгрызенные ногти почти отросли — как-то поувереннее себя ощущал, что ли.
— Не сомневаюсь, — буркнул Шакс. Помолчал, заговорил вновь: — Ты учти, проблем наверняка гора будет, — серьёзно предупредил он.
Вне столицы (а Веель планировал перебраться куда-нибудь туда) можно было и без документов вполне обходиться, систематизация властей добралась в основном лишь до крупных городов страны, но у знатных семей всегда была уйма родовых бумаг, а у него всё-таки оставалось даже не разобранное на общественные нужды благодаря Шаксу наследство. Кроме того, жить Веель умел лишь магией, а для того стоило официально подтвердить степень (он был уверен в первой, самой высшей — ему поддавалось всё, за что он не брался), чтобы иметь возможность этим зарабатывать.
В этом же была и причина обжиться вне столицы — здесь, тем более, с сомнительным происхождением и его-то лицом, через конкуренцию сейчас не пробиться.
Но душу особенно грело то, что теперь Веель Велиар Зеул официально жив.
Его собственный маленький вызов этому обществу.
— Да, я хорошо понял, — Веель провёл рукой по глазам, отбросил чёлку и ухмыльнулся. — Спасибо.
И Фруд он теперь сможет забрать.
Шакс вздохнул:
— Да не за что. Если б Танат не подчинился Зеулам, демон знает, откуда б я все эти бумажки добыл. Но в целом, действительно куда проще и безопаснее было б сказать, что ты мой ребёнок — никто ж не знает, что у меня их нет, — фыркнул он. — Или за Гипноса выдать. Он все равно сгинул небось… Да и Линкетто как-то подзатёрлись, забылись для черни.
— За кого? — ухватился с интересом Веель за имя, которое вроде раньше не звучало.
Шакс, едва двинувшийся, чуть вновь не остановился посреди улицы, как-то странно, резко дёрнувшись.
— А… Линк Гипнос. Сын Тана, на пару лет тебя старше — не помню, сколько ему было бы. Бредовая вообще была история. Женился чуть ли не на рабыне какой-то, быстро разошлись, потом этого ребёнка туда-сюда… В итоге тот как сквозь землю провалился. Никаких следов. Жена тоже, но ей точно ничего не грозило, а Линку могло и влететь за родство. Тан его искал, но ничего. Но, поскольку, как он выглядел, сейчас знаю только я… — Шакс вновь фыркнул.
Веель понимающе угукнул, задумавшись. Интересно. Надо подумать, как и с какого конца к этой информации подойти…
Он неосознанно засунул руки в карманы, грея их, и что-то нащупал. Подумал, что деньги, но понял, что, хоть предмет и был круглым, но слишком круглым и узор не так ощущался, кроме того, он не помнил, надевал ли вообще этот кафтан после того, как его Фруд нашла — было холодно, и он бегал в основном в более длинном и тёплом плаще.
Веель, сжав предмет в ладони, достал руки из карманов, и вспомнил. Он нашёл это в подвале особняка.
— Шакс, — позвал он, раскрывая ладонь. — Не знаешь, что это?
Дядя подцепил кругляш у него из руки.
— Семейный медальон, — будничным тоном отозвался он. — У меня такой же был, потерял сто лет назад — у всех детей семьи были такие, на первый день рождения дарили. Где ты его нашёл?
Веель объяснил — про подвал, про предположения о матери и про то, как он про него забыл.
— Надо же, — Шакс задумался. — Я был уверен, что Алекто его выкинула. Ни разу на ней не видел. Он, кстати, открывается… — мелкие движения Веелю различить было сложно, но по щелчку он догадался, что медальон открылся. — Фу, волосы, — другой рукой дядя, не особо церемонясь, подцепил одну из его отросших прядей. — Твои, наверное, — чуть с сомнением протянул. — Сомневаюсь, что со своего идиота отстригла…
Веель, чего-то смутившись, вытянул свою прядь из чужих пальцев.
(Мама его правда любила? Никогда воспоминания не давали ему точного ответа, а мир впервые подкинул подсказку.)
Шакс вновь щёлкнул и поднял руку, вытягивая медальон на свет — тот заметно блеснул.
— А, кроме того… — Шакс был откровенно растерян. — Это не её. Это мой.
***
Веель на площади послушал, сколько раз прозвенят большие часы, и, убедившись, что ещё не опоздал, двинулся по уже изученной вдоль и поперёк дороге.
До знакомого моста добрался даже раньше, чем думал, решив подождать на нём, но в этот раз не решившись даже усесться на перила — второй раз так опозориться не хотелось, потому выпендривался Веель теперь чуть более осторожно и более целенаправленно на саму Морену. Ну там… Приятное что-то попытаться сделать, сюрпризы какие-нибудь, помочь в чём-либо.
От чувства вины он, после извинений, отошёл быстро, и Морена его вроде как простила, но теперь Веель старался несколько раз подумать, прежде чем опять что-то сомнительное вытворять. Ладно, признаться честно, не несколько, но хотя бы один раз точно подумать.
С дядей они на сегодня разошлись — тот пообещал ему объяснить, как быть дальше, и взял с него клятвенное обещание, что сам Веель ничего серьёзного предпринимать пока не будет.
Хотя планы строить это совсем не мешало.
Малиновую плотную кофту Морены видно издалека — чем Веель и воспользовался, помахав девушке.
— Привет, — жизнерадостно выпалил он, стоило ей подойти, и протянул ладонь. Каждый раз приходилось себе напоминать, что нельзя касаться Морену первым, чтобы она не испугалась.
Вот и сейчас она привычно чуть помедлила, но ответила в итоге рукопожатием.
— Привет, — чуть запоздало протянула она.
Смерть кузена Морену потрясла, но в то же время она легко смирилась. Она призналась Веелю, что чего-то плохого всё время со стороны Руевита ждала, не по отношению к другим, а именно к себе. Всё же она прожила у него некоторое время и немного его узнала.
Сына Руевита вроде как забрали его родственницы — то ли сёстры, то ли мать. Веель сильно не вдавался в подробности, хотя умершим показался ему неплохим человеком. Но он понятия не имел, что у того стояло за душой, и куда больше его заботило самочувствие Морены. Вот и старался подстроиться под её восприятие.