– А сколько всего милочек? – спросила Лиззи. Она осторожно вытерла поднос его светлости и аккуратно достала с полки чистые тарелки.
– Две. Его мать и ее.
– А что, если они скажут про меня его светлости?
– Не скажут, – хихикнула Рози. – Они обо всем через пять минут забывают, благослови их Господь. И даже если они ему скажут, он подумает, что они все это выдумали.
«Я сделаю это так хорошо, – сказала себе Лиззи, – что Рози решит, что хочет, чтобы я делала это каждый день, и замолвит за меня словечко». Она осторожно поставила на поднос фарфоровые чашки и блюдца, тарелки, чайник.
– Помочь тебе намазать хлеб маслом? – спросила Эмили.
– Нет, я хочу сделать это сама, – возразила Лиззи, а Рози с любопытством наблюдала, как она пилит хлеб, отрезая огромный кусок.
– Они в жизни не смогут проглотить столько. Давай я аккуратно нарежу, тоненько, специально для них, а ты съешь этот кусок в качестве дополнительной награды.
Эмили принялась собирать крошки, оставленные Лиззи, а Лиззи отняла у нее метлу.
– Я умею мести пол, я вчера это делала, помнишь?
Эмили вздрогнула и перевела взгляд на Рози.
– Она всегда так. Мама называет ее Маленькой Независимой Мисс.
– В этом нет ничего плохого, – сказала Рози. – Сестры должны помогать друг другу. Дерутся пусть братья. – Она услышала, как наверху закрылась дверь, и увидела, как мимо окна прошла пара ботинок. – Ну, вот он и ушел. День ненастный, на улицах грязно, так что ботинки его по возвращении придется как следует чистить.
– Я сделаю это, – вызвалась Лиззи.
– А они огромные. Ноги у него, как баржи. У Крокодилицы такие же. Вечно приходится чистить огромные грязные ботинки или полировать до блеска пыльные, каждый божий вечер. Не понимаю, почему они не могут провести день дома и дать отдых ногам. Нет, им обязательно нужно выйти, какая бы ни была погода. – Она налила в чайник кипящую воду и позволила Лиззи поставить рядом молоко и сахар. – Ну, иди, Лиззи. Вот и их колокольчик, как раз вовремя! Милочки готовы завтракать, и завтрак для них как раз готов. Вверх по лестнице, затем поверни направо, еще вверх по лестнице, и первая дверь слева. И не нужно купать их, Лиззи. Это работа Ленивой Кошки, не твоя. Давай, Эмили. Если поторопимся, то сумеем попасть к мяснику пораньше, чтобы купить самые лучшие кусочки.
– Ты не нервничаешь, а? – Эмили остановилась, набрасывая теплый плащ и пристально глядя на Лиззи.
Она знала, что чувствует ее сестра, бледная, с плотно-плотно сжатыми губами. Лиззи была исполнена решимости сделать свою работу как можно лучше, ради мамы, и ничто, даже страх перед его светлостью, ее не остановит.
– Удачи, Лиззи, – сказала Эмили и пошла к двери вслед за Рози.
Лиззи подождала, пока звук их шагов не стихнет вдали, и только после этого осмелилась поднять поднос.
– Вверх по лестнице, повернуть направо, вверх по второй лестнице, первая дверь слева. Нет, справа. Нет, слева. Я уверена, что слева. И я сделаю это так хорошо, что Рози замолвит за меня словечко. – Она глубоко вздохнула, вышла из кухни и принялась подниматься по темной лестнице.
Лиззи нервничала так, что чашке дребезжали на подносе, словно старые кости. Дверь наверху лестницы для слуг была закрыта. Девочка поставила поднос на верхнюю ступеньку, и все тут же опасно наклонилось; чашки и столовые приборы сдвинулись, чай выплеснулся из носика чайника. Она придержала поднос ботинком, поскольку ступеньки были слишком узкими. Не хватало, чтобы все покатилось по лестнице. Повернув ручку, девочка толкнула дверь, но, как только она наклонилась, чтобы поднять поднос, дверь снова захлопнулась. Она предприняла еще одну попытку, и произошло то же самое. Лиззи уже готова была расплакаться.
– Можно было бы попытаться держать поднос одной рукой, как поступает Рози, – подумала она. – Но я ведь могу уронить его, и что тогда?
Затем ей пришло в голову, что единственное, что можно сделать, это войти в дверь первой. Девочка открыла дверь, переступила через поднос, едва не столкнув его, а затем опустилась на корточки, удерживая дверь открытой своим телом. Осторожно стала поднимать поднос и едва не потеряла равновесие. Наконец она поднялась, довольная собой, повернулась и увидела Джудд, стоявшую, уперев руки в бока, и с любопытством глядевшую на нее.
– Ради всего святого, что здесь происходит? – поинтересовалась она.
Содержимое подноса затряслось, словно готовые вот-вот выпасть зубы.
– Несу милочкам завтрак.
– Не смей называть их милочками! Их зовут миссис Риккетт и миссис Уиттл. И ты опаздываешь. Вперед, не шуми и не входи ни в какую комнату, кроме их. Быстро!