– Рози Триллинг, ты заплатишь за разбитое из своей зарплаты, – очень тихо произнесла Джудд. – И помни, эти девочки Джарвис должны будут уйти.
Она приподняла свою черную юбку, чтобы не испачкаться об остатки разбитого завтрака, и вспорхнула по ступенькам, а за ней ушла ее самодовольно ухмыляющаяся племянница. Они переступили через Лиззи, даже не взглянув на нее.
– Спускайся вниз, – позвала Эмили сестру. – Я подмету осколки. Спускайся, Лиззи.
Лиззи ползком спустилась по лестнице, всхлипывая на ходу. На Рози она не смотрела. На Эмили, которая еще выглядела веселой и раскрасневшейся после визита к мяснику, тоже. Она подвела их обоих. Она подвела маму. Девочка пробежала мимо них, открыла кухонную дверь и выбежала к курам, которые в суматохе бегали по двору. Задняя калитка была открыта, должны были привезти молоко. Девочка взбежала по ступенькам, выбежала на дорогу, ничего не видя из-за слез, и едва не угодила прямо под телегу молочницы. Лошадь испугалась и встала на дыбы, а женщина, управлявшая повозкой, едва не завалилась на бок, прямо на грязную улицу.
– Глупая девочка! Глупый ребенок! – закричала женщина. – Ты же чуть не убила Хромую Бетси! И мою лошадь! Ты чуть не лишила меня всего молока!
Лиззи бежала, пока не уткнулась в ряд черных прутьев ограды и не ухватилась за нее, едва переводя дух. И тут она услышала, как за спиной у нее в клетке поет птица. Теперь она вспомнила, как на этом самом месте они отдыхали с Эмили, мамой и Джимом по пути в Большой дом. Неужели все это было только вчера? Мама сказала им, что отведет их к своей единственной подруге и попросит ее о помощи. Она просила их вести себя хорошо, и они обещали. А что наделала Лиззи? Она разбила фарфор, за который придется платить Рози, и чуть не убила молочницу.
Она села, обхватив себя руками за колени, не зная, что же делать дальше. Может быть, стоит пойти в работный дом и попросить, чтобы ее приняли туда? Все говорили, что это просто ужасное место и что для всякого, кто уходит туда, надежды больше нет. Но что, если туда забрали маму вместе с Джимом? Может быть, она найдет их там, сможет остаться с ними. Наверняка жизнь будет терпимее, если они будут рядом. И если ее не будет в Большом доме и она не будет создавать неприятностей, возможно, Джудд сжалится над Эмили и позволит ей остаться помогать Рози, и все будут счастливы. Как же туда попасть? И что, если он такой не один? Девочка не представляла себе, что делать. Если она проведет здесь достаточно много времени, кто-то может подобрать ее и отвести в работный дом. А если не отведут, можно будет просить милостыню. Она увидела, как немытый, оборванный мальчишка подошел к женщине, протянул руку, а затем показал на рот, объясняя, что умирает от голода. Женщина прошла мимо, словно не видя его.
«Я все еще не завтракала, – подумала Лиззи. – Но я не умираю от голода, в отличие от него. Пока что. Интересно, каково это – быть, как он, когда за тобой некому присмотреть, когда нет ни отца, ни матери, никого? И когда негде жить? И ведь на улицах полно детей, которые умирают от голода. По крайней мере, так говорят. Они словно паразиты. Словно крысы».
Девочка уронила голову на руки. Она слышала ржание лошадей, цокот и стук их подков. Вокруг суетился Лондон, все куда-то торопились, а ей идти было некуда. И вдруг она услышала женский голос, кричавший:
– Девочка! Девочка! Да, ты!
Она подняла голову и увидела Хромую Бетси, молочницу, которая, прихрамывая, шла через дорогу, размахивая на ходу руками, чтобы заставить кареты пропустить ее. На одной ноге у нее был большой черный башмак, а на второй – поменьше, и своей хромой ногой она разбрызгивала на ходу грязь. Лиззи поднялась, собираясь сбежать, но Хромая Бетси схватила ее за плечи и заставила сесть на невысокий бордюр у ограды. А затем, с видимым усилием фыркнув, села рядом с ней.
Она сидела, пытаясь отдышаться и продолжая крепко сжимать руку Лиззи, чтобы та не убежала.
– Я хочу знать, – сказала она, – почему такая маленькая девочка, как ты, бежала через дорогу так, словно у нее нечем смотреть и нечем слушать? – Она пристально взглянула на Лиззи. – Сдается мне, что ты в беде. Верно? В очень большой беде.
– Да. Я разбила две чашки и блюдца, а еще две чайные тарелки и чайник.
Молочница вздохнула, фыркнув при этом, как фыркают лошади – ноздрями.
– И разве этого достаточно, чтобы ты едва не убила Хромую Бетси? И ее лошадь, и себя?
Лиззи пожала плечами, подумав, что, наверное, нет.
– Так ты убежала, потому что испугалась?
Лиззи закусила губу. Да, она испугалась двух милочек. Она боялась Джудд. Она ужасно испугалась, когда уронила поднос и он покатился по ступенькам; она все еще слышала громкий звон разбивающейся посуды, когда он летел вниз, весь этот ужасный и постыдный шум. Впрочем, она испугалась не только этого, но девочка не могла подобрать слов, чтобы рассказать Хромой Бетси хотя бы о чем-то одном, поэтому просто кивнула головой.