– Потому что мне нужна пара крепких и здоровых девочек, как раз вроде этих. – У женщины был странный акцент, понять который было довольно сложно.
Лиззи с восхищением наблюдала за ней, и женщина поймала ее взгляд. Рот ее искривился в мрачной улыбке, обнажившей потемневшие зубы.
– Есть их бумаги? Документы?
За каретой ехал фургон.
– Садитесь, дети, – крикнула женщина куче ожидавших детей, и дети из работного дома с восторгом стали забираться внутрь.
– И вы двое тоже, – кивнула женщина Эмили и Лиззи. – А ты пришлешь потом их бумаги. Я спешу.
– Подождите минутку, – сказала Рози. – Кто вы? Куда вы везете детей?
– Меня зовут миссис Клеггинс, – щелкнули зубы. – С Бликдейлской фабрики. Я приехала забрать бездомных детей, хороших бездомных детей, из работного дома и с улиц. Я присматриваю за ними, бедными маленькими крошками. Даю им будущее! У меня для них куча работы!
– Какого рода работы? – подозрительно поинтересовалась Рози. Но сердце ее уже радостно билось.
– Они станут подмастерьями. По доброте душевной мистер Блэкторн берет в обучение детей бедных и нуждающихся. Они научатся работать в текстильной промышленности. Это даст им новую жизнь! Вам очень повезло, сегодня у меня есть место для этих двоих. Думаю, в данных обстоятельствах и по доброте своей мистер Блэкторн простит отсутствие надлежащих документов. Мне обещали десять парней и десять девочек из этого работного дома. Но кажется, их только восемь. – Она нетерпеливо щелкнула зубами, а затем, подумав, добавила: – Наверное, слишком больны или вообще померли, бедняжки. Возможно, жизнь за городом стала бы для них спасением. Так что не говори мне, что не хочешь, чтобы девочки поехали со мной!
– Не знаю… – с сомнением протянула Рози. – Я обещала их матери присмотреть за ними.
– Что ж, со мной у них будет отличная жизнь. Свежий деревенский воздух, здоровая деревенская еда и работа на всю жизнь. Решайся, я не могу ждать целый день.
– Они будут получать зарплату?
– Конечно. И чистую одежду. О, посади их в фургон. Они слишком плохо одеты для дождя. Не могу смотреть, как они дрожат от холода.
– Даже не знаю, что и сказать. – Рози отвернулась от женщины. – Что думаете, девочки?
Эмили услышала в голосе Рози отчаяние.
– Может быть, мы поедем туда ненадолго, Лиззи, пока Рози не найдет нам место, где жить?
– Это будет похоже на то, как мы жили в доме, пока не умер папа? – спросила Лиззи. – У нас будет корова и свинья?
– Мне кажется, девочки хотят поехать, – сказала миссис Клеггинс.
– Точно? – переспросила у девочек Рози. Сердце бешено колотилось. «У меня нет работы, у меня нет дома, мне нечего им дать, – подумала она. – Какое я имею право лишать их такого многообещающего будущего?»
– Несправедливо ждать, что Рози будет заботиться о нас обеих, – прошептала Эмили, обращаясь к Лиззи, и сжала руку сестры. – Мы попробуем, – сказала она вслух.
Рози издала звук, словно задыхаясь, закашлялась. Она покопалась в узелке, который несла в руках, и что-то вручила Лиззи.
– Вот, я сделала эту тряпичную куклу для ребенка своей сестры. Возьми на память. Да благословит Господь вас обеих.
Она быстро обняла их и поспешила прочь, чтобы не видеть, как они забираются в фургон. Рози слышала, как захлопнулись двери у них за спиной, как кучер хрипло крикнул лошадям:
– Пошевеливайтесь, ну!
По камням застучали колеса, когда карета и фургон тронулись с места. Женщина обернулась, подняла одну руку, чтобы помахать на прощание, другой прикрыла рот.
– Ну вот, Энни. Я сделала для твоих девочек все возможное. Как и обещала.
10
Мы отправляемся в особняк, помните?
Когда двери закрылись, в фургоне стало темно, и только сквозь холст, натянутый вместо крыши, проникали лучики света – в тех местах, где он был стянут веревками. На полу была постелена солома, и дети из работного дома тут же принялись весело ею кидаться.
– У нас будут свои лошади, на которых мы будем ездить! – Девочка примерно одного возраста с Лиззи соорудила поверх своих буйных кудрей гриву из соломы. – И-го-го! И-го-го!
– Не глупи, Бесс, – сказал ей мальчик постарше. – Больше, чем на осла, не рассчитывай! – Он самодовольно ухмыльнулся, а все остальные дети расхохотались. – А мне дадут большого вороного жеребца!
– А еще каждый вечер нам будут давать ростбиф и пудинг, – хихикнул другой мальчик, улыбнувшись Эмили. – Ты ела раньше каждый вечер ростбиф? Я – нет!
– Ростбиф и пудинг – если очень хорошими будем! – хором подхватили другие дети.
– Так сказал нам мистер Сиссонс, – пояснила Лиззи Бесс. – Он был церковным служителем в работном доме, и нам никогда больше не придется смотреть на его старый колючий подбородок!