– Что ж, значит, мы сможем научиться множеству интересных вещей! – сказала мисс Сара. – Когда вы сделаете чернила, я покажу вам, как чинить перья, и тогда мы уже будем готовы писать. Насыпать немного сажи, добавить чуть-чуть воды. Помешать. – Дети с восхищением наблюдали за ней. – Все должны попробовать, выходите вперед, не бойтесь. Смотрите на меня и повторяйте за мной.
Вскоре все лица и руки у детей были в чернилах, но мисс Блэкторн, похоже, совершенно не сердилась. Она велела всем нести свои чернильницы к столам очень осторожно, подходила к каждому ребенку, показывала, как рисовать изогнутые фигуры, опуская гусиные перья в чернила, а затем царапая ими по бумаге.
– Мисс, мои фигурки похожи на дохлых мух! – захихикала одна из девочек.
– А мои похожи на следы от улиток! – сказала другая, и по комнате прокатился взрыв смеха, быстро утихший: дети с любопытством глядели на мисс Сару. Но та лишь улыбнулась, кивнула и снова медленно пошла по комнате, иногда останавливаясь и помогая ученикам правильно вести перо.
– У вас получается очень хорошо! – сказала она, хлопнув в ладоши. – Сейчас я напишу на доске несколько букв, а вы постараетесь переписать их как можно тщательнее. Не волнуйтесь, если не получится. Я вам помогу.
И она повернулась к доске, а Эмили рискнула обвести класс взглядом. Некоторые ученики сидели, закусив губы от усердия, склонившись над своими листками бумаги, дыша медленно и сосредоточенно, словно их работа могла исчезнуть в любой момент. Некоторые, как Сэм, просто широко ухмылялись, довольные происходящим.
– Из всех воскресений, что у нас были, – прошептала Эмили, обращаясь к Лиззи, – это самое лучшее.
Лиззи кивнула в ответ.
– Я обычно терпеть не могу уроки. Я и не знала, что школа может быть такой. Теперь мне хотелось бы учиться каждый день. Только учиться и ничего не собирать!
– Вот это все буквы алфавита. – Мисс Сара отвернулась от доски, отряхивая мел с ладоней, так что он взлетел вокруг нее облачком пыли. Девушка рассмеялась и вытерла пыль. – Когда выучите их, вы сможете написать и прочесть все что угодно. Я открою вам целый мир, – затем она невольно вздрогнула, вспомнив, что разговаривает с детьми с фабрики. – Когда выучите буквы, сможете написать свои имена, – взволнованно добавила она. – Честно говоря, я не знаю, какой у вас уровень. И не бойтесь ошибиться. Я ведь просто понарошку ваш учитель, помните об этом.
Она прошла по комнате, показывая им, как правильно держать гусиные перья, смеясь над чернильными кляксами, которые они оставляли на бумаге, направляя руки тех счастливчиков, которым удавалось выводить чистые, узнаваемые буквы, хваля тех, кто сумел написать их самостоятельно.
– Мисс Блэкторн, почему вы не можете приходить каждое воскресенье? – спросил Сэм, и Бесс захлопала в ладоши.
– Я хотела сказать то же самое!
– Я пришла сегодня только потому, что миссис Клеггинс поехала навестить больного отца, – с улыбкой ответила мисс Блэкторн. – Но я уверена, вам нравится учиться вместе с ней.
– Нет, не нравится, – сказал один из мальчиков постарше. – Она не может написать даже свое имя, не говоря уже о наших.
– И она все время бьет нас, – пробормотал кто-то. – Мы ее ненавидим.
Мисс Сара в ужасе поглядела на мальчика. В воздухе повисла тишина.
– Она бьет вас?
– Постоянно. Вон той палкой, что висит на стене.
Мисс Сара закрыла рот ладошками и отвернулась. Подхватила перчатки, сумочку и опрометью бросилась прочь из класса.
Дверь за ней открывалась и закрывалась, снова и снова, и все скрипела.
16
Я знал твою маму
Дети сидели молча, думая, что она сейчас вернется, хотя понимали, что этого не произойдет. Очарование рассеялось; они снова вернулись в холодный солнечный весенний вечер, и им нечего было делать, кроме как ждать, когда снова начнется работа. Эмили молча поднялась и стала собирать куски бумаги. Лиззи последовала ее примеру, собирая гусиные перья, осторожно возвращая чернильницы на учительский стол. Нужно будет почистить их и куда-то убрать, прежде чем вернется миссис Клеггинс. Остальные ученики наблюдали за ними с немым ужасом: им хотелось, чтобы они прекратили делать это, на тот случай, если мисс Сара вернется и продолжит урок.
– Судя по выражению ее лица, она собиралась заплакать, – наконец произнесла Мириам.
– Она добрая и хорошая, – сказала Эмили, возвращаясь на свое место. – Она немного напомнила мне мою маму, хотя, конечно, она гораздо моложе.
– Правда? – переспросила Мириам. – А я свою никогда не знала.
– Я все время думаю о ней. О ней и о Джиме. Я не могу не думать о них. И никогда не перестану. Жаль, что я не узнаю, что с ними случилось.