Внезапно Робин поднялся и открыл дверь.
– Я иду на улицу, – заявил он. – Чего тут сидеть? Выходите на улицу. Если осмелитесь, – и он усмехнулся им, и все мальчики в комнате встали, намереваясь последовать его примеру. Тот кивнул, довольный собой, и, издав ликующий клич, побежал по дороге. Девочки постепенно тоже стали выходить из класса. Сэм остановился у двери, держа руки в карманах, словно дожидаясь кого-то.
– Он думает, что он главный здесь, Робин Смолл, – проворчала Бесс. – Он и в работном доме был таким, правда, Сэм? Всегда хотел быть главным. Всегда хотел, чтобы все делали то, что он скажет. И они делают.
– Что ж, тем не менее он прав, – отозвался Сэм. – Зачем сидеть в классе, если нет учителя, а на улице солнечно? – Он с завистью посмотрел вслед Робину и мальчикам помладше, которые уже лезли на дерево вслед за ним. – Они там веселятся.
– Так почему ты не пойдешь к ним? – удивилась Бесс. – Я сама не прочь полазать по деревьям. Кажется, это весело.
– Я пойду, через минуту. Я просто хотел… – Он поглядел на Эмили. – Я просто хотел сказать тебе кое-что, Эмили. Наедине.
Эмили покраснела, а Лиззи захихикала.
– Давай, – Бесс слегка подтолкнула Эмили.
– Мы можем просто пойти ненадолго в наше убежище, пока Хозяюшка не позовет нас на чай. Я не хочу пропустить этот момент, понимаешь? Только не воскресный чай, – сказала Лиззи, и они с Бесс выбежали из дома.
Сэм отодвинулся, опустив голову, продолжая держать руки в карманах.
– Что ты хотел мне сказать, Сэм? – окликнула его Эмили. – Я тоже не хотела бы пропустить чай.
Он снял кепку и принялся неловко мять ее в руках.
– Просто я подумал, что кое-что знаю, что следует знать и тебе, но не знаю, как это сказать. Но я твой друг, правда? Я хочу быть твоим другом, Эмили.
– Тогда говори, – сказала она. – Это что-то нехорошее, да? Судя по выражению твоего лица.
– Да, нехорошее, – согласился мальчик. Он присел на поваленное дерево, а Эмили осталась стоять, наблюдая за тем, как он нервно мнет в руках кепку.
– Говори.
– Это по поводу твоей мамы.
Сердце девочки забилось быстрее.
– Мамы?
– Я слышал, как ты говорила о ней только что, и подумал: «Скажи ей, Сэм, сделай это».
Девочка ничего не ответила, лишь закусила губу.
Сэм вздохнул.
– Что ж… В тот день, когда я впервые увидел тебя за воротами работного дома, Лиззи спрашивала мальчика по имени Кончик про твою маму и брата, и он сказал, что их там нет. – Он провел рукой по глазам. – Но мне думается, что он ошибся, Эмили. Потому что вечером накануне к нам туда пришел мальчик с мамой.
– Его звали Джим?
– Я не знаю, как его звали. Но его мать была очень больна, как и говорила Лиззи, а мистер Сиссонс не любит, когда приводят больных людей, потому что у них может быть холера и они могут распространять ее, а работать не могут, вообще ничего не могут. Я и еще старик по имени Джозеф должны были отнести эту больную женщину прямо в лазарет, и Джозеф попросил меня посидеть с ней немного, потому что он не знал, где ее мальчик. Она была очень похожа на тебя, Эмили. Она шептала имена, и расслышать их было тяжело, но имен было три. Теперь я понял, что она шептала.
– Эмили, Лиззи, Джим, – медленно, нараспев произнесла Эмили.
– Верно, – Сэм надел кепку, затем снова снял ее, повертел в руках. – Так что я думаю, что знал твою маму.
Эмили присела рядом с ним, неотрывно глядя в землю прямо перед собой, туда, где в траве возился дрозд, выискивая веточки и листики, из которых можно было бы соорудить гнездо.
– Что с ней случилось?
– Она уснула, – ответил Сэм, – но так и не проснулась, Эмили. В ту ночь она умерла.
В тот день миссис Клеггинс вернулась после чая. Она сказала ученикам, что у нее был долгий и тяжелый день и ей нужно лечь спать пораньше, поэтому все они тоже должны отправляться в постель, хотя на улице едва стемнело. Эмили и Лиззи было все равно. Они молча просидели весь ужин, ничего не съев, просто вытирая слезы, текущие по щекам. «Бедный Джим, – думала Эмили. – Теперь он совсем один. Мы с Лиззи хотя бы вместе».
Сэм наблюдал за расстроенными девочками. «Теперь я уже жалею, что сказал ей, – думал он. – Расстроил их, вот что я наделал. Но если бы это была моя мама, я хотел бы знать».
После ужина девочки поднялись наверх, и когда все встали на колени, чтобы прочесть молитву, Лиззи опустила голову на плечо Эмили. Молитва не шла на ум. В голове крутилась лишь одна мысль: «Мама умерла, теперь я знаю это. Я больше никогда не увижу ее». Открыв глаза, она увидела, что на одной из кроватей сидит миссис Клеггинс и наблюдает за ними.