Сегодня утром, я смогла пошевелить пальцами.
Ты у меня умница!
Да. Но иногда мне хочется пройтись по траве. Почувствовать как она щекочет мне пятки.
В чем же дело?
Вика встала протягивая девочке свою руку. Мария удивлённо смотрела на няню. Но подав ей руку подтянулась и встала на ноги. Вика осторожно помогала девочке, та несмело сделала шаг вставая на мягкую траву газона. Маша посмотрела на Вику восторженным взглядом. Савелий остановился у открытой двери террасы. Он часто последнее время наблюдал за дочерью из укромного места. Смотреть на неё было одно удовольствие, а то как она ладит с Викой и вовсе приводило его в восторг. Они вместе смеялись, веселились. Словно обе впадали в столь желанное детство. Вот и сейчас он посмотрел в кресло стоящее возле мольберта. Но Марии там не было. Мужчина растерянно пошарил взглядом. И увидел как его дочь стоит на своих ногах держась за руки Виктории. Она делала несмелые осторожные шаги. Но сколько восторга и счастья было в её взгляде. Так она смотрела только на свою мать. Савелий смахнул скупую слезу радости и посмотрел на Викторию. Её нежный взгляд обращённый на Машу. Она была совершенством, словно ангелом посланным небесами. Где-то в груди у мужчины кольнуло, сильно, жестоко напоминая о том что ему не дано обрести простое человеческое счастье. Но что делать, если он всем своим нутром, естеством жаждет, это нежное создание. Эту милую девушку, что сейчас помогает его дочери шагать, своими ногами, по сложной дороге жизни. Сцепив зубы и сжав кулаки, Савелий вернулся в кабинет. Он словно маньяк... Нет скорее мазохист... Смотрел на Викторию, понимая что с каждым днём желает её больше и сильнее. Но не может обладать, совратив её чистую душу. Он не мог стать для неё демоном искусителем. Но с каждым разом становилось всё сложнее. Он понимал и ограничивал себя в общении с Викторией, но с желанием поделать ничего не мог. А с каждым днём становилось всё сложнее. Каждый раз он говорил себе довольно, а на следующее утро снова шёл и как маньяк из подворотни наблюдал за самой соблазнительной девушкой на свете. Вот и сегодня замер на пороге собственного бассейна. Увидев как в нём плавает Мария, а Виктория аккуратно помогает ей, удерживая девочку на поверхности. И снова эта боль в его груди, давящее чувство безысходности. Он нуждается в ней. В её объятиях, в её внимание. Она помогла Марии покинуть бассейн и вышла сама. И своим потрясающим видом заставляя Савелия снова сбежать. Мужчина понимал, что сегодня ему обеспечен мозговой штурм. Его мозг как можно красочнее рисовал в воображении мокрое тело Виктории в сексуальном купальнике. Подкидывая больному воображению самые эффектные картины. Как возбуждённая Вика стонет под грубыми ласками, как томно дышит распластавшись на столе его кабинета. Савелий зарычал, сдавливая собственные виски желая чтобы Вика покинула его мысли. Он с диким рёвом соскочил из кресла, и налив виски в хрустальный стакан с жадностью опустошил его за секунду. Это не помогло... Виктория приняла душ, наступил уже вечер. И вроде всё было хорошо она почти неделю не встречалась с медведем, правда мысли о неё не давали ей покоя. Она то и дело вспоминала его бугристое тело с бронзовым загаром. Не заметив как её дыхание участилось, а язык то и дело облизывал пухлые губы. Виктория закрыла воду и закуталась в махровое полотенце, покидая ванную. И замерла посередине комнаты. На неё исподлобья смотрел медведь собственной персоной. Савелий сам не понял как появился на пороге её комнаты. Он пил на протяжении двух часов, пытаясь хоть как-то заглушить эту боль. Но всё тщетно. А теперь он стоит у неё в комнате... И нагло пялится на неё стоящую в одном полотенце. Он пытался... Честно... Пытался взять себя в руки. Но тот факт, что в нём находилась не одна бутылка виски, а на ней не было ничего кроме полотенца. Усугублял положение. Два шага... Ему понадобилось всего два шага. Чтобы заключить Викторию в объятия. От неё пахло розами и сандалом. Такой нежный и ненавязчивый аромат, но который напрочь лишал рассудка. Савелий обхватив своей широкой ладонью затылок девушки притянул её к своим жадным губам. Он не целовал её. Он брал, словно собственник заявлял права, на то что принадлежит только ему. Отстранившись лишь на секунду он рванул махровый кусок материи скрывающий её фигуру. Полотенце упало к её ногам, а из горла Савелия вырвался рык.
Моя!
Сава, надеялся, она напугается, сбежит от него. Ну или влепит ему пощёчину, как тогда Артёму. Но она не сбежала, даже на оборот. Не прикрылась, не засмущалась, а лишь гордо рванула подбородком вверх, сверкая своими глазами. В Саве проснулся зверь, который так долго рвался наружу. Он одним рывком усадил нежное тело на себя придавливая девушку к стене. Но жёстко придерживая её аппетитную попку и впиваясь своими пальцами в мягкую плоть. Его рука скользнула к влажным складочкам, погрузив в неё два пальца Сава замер. Виктория приняла его с полной готовностью и еле слышным стоном.