— Ты еще самого вкусного не знаешь, - подлил масла Шак. - Мы на самом севере.
Сане надоело. Сколько можно слушать, раскрыв рот, ничего, между прочим, не понимая. А растолковать никто не торопится.
— Где ваша Невья находится? - нахально влез он в разговор двух предводителей. - Я такой не помню. Никогда не слышал. И на карте ее нет. А если ты, собака, мне сейчас своими подковырками под кожу полезешь, я тебе морду набью. Не посмотрю, что больной.
— Да успокойся ты. Про эти земли вообще мало кто знает. Много ты о Пограничье слыхал?
— Ну… - у Сани нехорошо захолодило спину. - Я ж из Камишера. Там тоже Граница…
К тому, что из приграничной чащи лезут разные твари, в Камишере все давно привыкли. По сути - то же зверье, только в другой шкуре. А вот про герцогское Пограничье непослушным детям на ночь сказки сказывали. И ходу в него никому не было. В Камишер, что? Выправил подорожную и ступай. А сюда…
Добаловался, котейка! Или врут? Но посмотрел на понурых товарищей и окончательно утвердился: не врут.
— Невья, то самое Пограничье и есть, - принялся объяснять собака. - Зона действия особого герцогского вердикта. Никакие Всеобщие Законы на нее не распространяются. Вдоль границы стоят крепости. У каждой свой сюзерен. Законы и порядки определяет именно он. Его забота - рубеж охранять. А как он это делает, никого не касается. Не понравились барону заезжие арлекины, глядь, на завтра они в петлях болтаются. Или наоборот: полюбил - хрен выпустит. Так и будешь ему цирк до конца дней показывать. А там, наследник подрастет. Одно примиряет: они тут друг с другом не в ладу. И с директорией тоже.
— А Клир? - спросил Саня.
— Тут у каждого свой клир. Маленький, но не менее поганый чем большой герцогский.
— Значит, действуем так, - прервал Шак собачьи байки. - Эд, идешь в разведку. Смотришь, куда попали, возвращаешься, тога решаем, двигаться в населенную местность, или стороной обойти. Если сам вляпаешься… ну, ты знаешь, как весточку подать.
— Угу, - подтвердил собака. - Шак, не плохо бы кота научить кое-чему.
— Чему это? - насторожился Саня.
— Верховой езде, фехтованию и придворным манерам, - зло выпалил Эд, но тут же сдал назад. - Не встревай пока. Ты согласен, что прожил свою коротенькую жизнь у мамки за пазухой? У человеческой мамки, между прочим, которая тебя от обычных людей не отличала и любила как родного?
— Ну, согласен.
— Согласен с тем, что и покинув родной кров, сильно не нарывался, прикидывался человеком и жил, в ус не дуя?
— Допустим.
— Слушай, а ты хоть одного владетельного синьора в своей жизни встречал?
— Нет.
— А в Рэхе?
— Тамошний барон за стены своего замка никогда не выходил.
— Случай особо запущенного незнания жизни, - констатировал ехидный собака, повернувшись к Апостолу.
— Сам-то ты давно такой умный стал? - вступилась за Саню, молчавшая в стороне Солька.
— Уже очень давно, девочка.
— Так объясни котику.
— В двух словах? Ладно. Слушай, Александр: еще двадцать лет назад все владетельные синьоры государства от северных дебрей до южного моря и от западных княжеств до восточных степей - были не люди. Запомнил? Оч хор. Государством владели аллари. И герцог был аллари. Потом произошел… переворот. Тихий такой, почти незаметный. К власти пришел человек. И не простой, а колдун. Он придумал Всеобщий Закон и начал потихоньку менять синьоров аллари на людей. Он и Клир учредил, который теперь правит наравне с ним. Не так давно правит, но уже успел достаточно нагадить и нам и людям. Одно искоренение знахарей чего стоит. Переловили травников, некому стало лечить людей. Запретили ведунов, тем же людям не к кому стало обратиться за советом. На их место сели Законные колдуны - ставленники Клира. Мы, аллари, вроде бы в стороне потому, что человеческое колдовство на нас не распространяется. Что, не знал? Не дергайся, дослушай сначала. В результате решительных действий власти, на местах поселились эмиссары Клира. Ни лечением, ни учением они не занимаются, зато наблюдают, а заодно потихоньку мутят воду против немногих оставшихся аллари. Не государство, а каша из половы и гвоздей! Герцог правит, но и Клир правит с ним на равных. Между ними существует крепкая договоренность о разделе власти. Герцог никогда не вмешивался в дела Клира. Ему нужна послушная человеческая масса. Клир ее обеспечивает. А уж какими методами, герцога волнует в последнюю очередь. Владетельные синьоры директории - третья сила. Одни дружат с герцогом, другие с Клиром. Не без потерь, но все они между собой как-то договариваются. Открыто против аллари герцог не выступает, делает все исподтишка, зачастую чужими руками. Существуют еще два университетских города-государства Сарагон и Убрейя. Они никому не подчиняются, но и политического влияния у них - ноль. Пока сидишь за стенами - цел. Высунул голову - в момент оттяпают. Любые политические манипуляции подернуты флером соблюдения законности. Это всем удобно. В Пограничье же дела обстоят одновременно проще и страшнее. Тут, считай, вообще никаких законов нет.
Собака выдохся. Говорил лежа на животе, а в конце своей пламенной речи даже на локтях приподнялся. Высказался и пал, уткнувшись лицом, в сложенные руки. Та же Солька, которая вот только Саню защищала, смотрела теперь на него с укором.
А что я такого спросил? И что такое понял? Да почти ничего. Одно ясно, сидим в глубокой…
— А как мы сюда попали?
Уже понятно - будут бить, но сдержаться он не мог.
— Я завел! - повысил голос Шак.
— А почему…
— Слушай, кот, еще одно слово и я тебе точно копытом в лоб засвечу. А увернешься, все равно, догоню, поймаю и тогда точно прибью. Тебе собаки мало? Меня тоже хочешь до истерики довести?
— Котенька-а-а, - сладко позвала откуда-то из-за спины Фасолька. - Санечка, пойдем, покажи мне, где спать будем. Я в темноте не вижу.
Саня поднялся. У костра остались, валявшийся носом в землю, собака; безразлично отвернувшийся к огню Шак, да Цыпа. Но на нее Саня смотреть не хотел. В ее взгляде по вечерам мелькал несмелый, почти безнадежный призыв.
Прости меня, Цыпочка, но не могу.
Саня нашел девушку у шатра. Потянул ее вовнутрь. Но она взяла его за руку и повела на край полянки. Там за кустом валялась охапка травы. Солька села на нее и начала развязывать тесемки кофты. У Сани задрожали руки. Девушка боролась с веревочками, а он опустился позади на колени и обнял, откинул в стороны обрывки волос, нашел губами шею. Фаслька чуть слышно застонала и выгнулась; бросила завязки и ждала, пока он стянет с нее кофту, пока прижмет.
— Санечка, еще, еще. Не отпускай меня. Мой хороший. Мой ласковый.
Юбка полетела в темноту вслед за кофтой. Вся горячая и гладкая Фасолька оказалась в его руках. Но он не торопился. Зачем? Вся ночь впереди.
Саня выбрался из-под попоны, когда солнце только-только собралось вставать. Вроде светло, а тепла еще и в помине нет. Ну и занесло их! Дома бы об эту пору, седьмой пот утирал, а здесь зуб на зуб не попадает.
Попона серебрилась ледяной росой. Он и вылезал-то осторожненько. Сам вымокнет - полбеды, жаль было будить холодным дождиком подружку.
Солечка! Ух, тело просило движения. Мало ли что там ночью было. Мало ли что и не спал почти. Заставь его сейчас Шак пробежаться до Камишера и обратно, поскачет с легкой душой. Солечка! И ведь, что интересно, он прекрасно знает, что она на следующую ночь так же Шака осчастливит, а потом собаку, и нисколечко ему не обидно. Одно слово: горошек придорожный - сколько ни щипли, всем достанется. Главное, от нее жизнь светлее.
Что там вчера собака вещал насчет тутошних обстоятельств? Странно, опять же. Есть Пограничье а есть еще какая-то Невья. Но он разберется. Он теперь во всем спокойно разберется. Что людское колдовство не действует на аллари, он и сам подозревал. А проверить, во-первых, случая не представилось; во-вторых, не имея за спиной надежных друзей, на такое не очень-то решишься. Другое дело, когда они есть. Можешь себе позволить, натянуть нос штатному колдуну, принародно в тапочки ему насрать и под гиканье Шака скрыться в местности, куда тот колдун только в виде посмертного призрака может просочиться.
А посмертные они безвредны. Саня не раз их видел, разговаривал даже с одним. Тот для начала повыл, постращал, потом спросил, чего это парень не пугается.