Аолла вошла в спальню. Она уже почти месяц была на Земле и не знала, как сказать Строггорну, что ей нужно улетать. Он мирно спал без снов. У нее сжалось сердце. "Еще пять лет разлуки", — подумала Аолла, и стала осторожно гладить его руку. Строггорн проснулся.
— Ты уже пришла? — Он знал, что Аолла помогает Креилу в клинике.
— Пришла. Тебе скоро делать блокаду. Не очень болит? — До сих пор его держали на обезболивающих, и трудно было сказать, сколько еще придется.
Он как-то внимательно посмотрел на нее.
— Ты что-то задумала? Не скажешь?
— Скажу. Мне хочется сделать тебе приятное.
— В каком смысле?
— Очень глупый вопрос.
— Не очень, если учесть, в каком я состоянии. — Строггорн грустно посмотрел на нее.
— Это неважно. И я не собираюсь заставлять тебя снимать блоки. Вряд ли бы мне сейчас это понравилось.
— Наверное. Я тоже такого мнения. — Строггорн спокойно откинулся на подушке. У него не было сил забраться в ее голову, хотя очень хотелось.
— Можно и по-другому, — Аолла осторожно начала стягивать одеяло. Строггорн почувствовал, как приливает к телу кровь.
— Кажется, я тебя все-таки понял. Но все равно, я не в лучшей форме.
— А тебе ничего не нужно делать. Только лежи и расслабляйся. Когда-то я была неплохим профессионалом.
— Не знаю, обидеться мне, что ли, на тебя? — Строггорн улыбнулся при этом, и Аоллу это удивило. Обычно, он улыбался только мысленно.
Она мягко и очень искусно ласкала его, а Строггорн лежал, полузакрыв глаза, позволяя распоряжаться своим телом так, как ей хотелось. Когда все кончилось, она положила голову ему на грудь и уловила грусть в его мозгу.
— Тебе не понравилось? — Аолла озабоченно посмотрела на него.
— Понравилось. Почему ты никогда не делала так? — Он пристально смотрел на нее.
— По-моему, в нормальном состоянии тебе это не нужно. Ты больше любишь все делать сам.
— Это правда, — сказал Строггорн, и она опять уловила грусть.
— Не пойму, ты что, ревнуешь меня к прошлому? Это было очень давно, и я была вынуждена это делать. Мне казалось, это не может обидеть тебя.
— Не в этом дело. Мне не нравится, что ты собралась на Дорн. — Она уловила боль.
— Ты все-таки успел забраться ко мне в голову? Жаль! Я очень не хотела говорить тебе.
— Пока я поправлюсь, не дождешься?
— Я не могу, Строг. Прошли все сроки. Будет скандал, а у меня нет веской причины быть на Земле.
— Понятно. Болезнь Лингана была бы веской причиной.
— Причем здесь Линган?
— Он Председатель Совета, и на Дорне, видимо, считают, что только его болезнь может быть основанием. Они очень серьезно относятся к смене власти, а ты один из Советников. Мне кажется, они немного поняли — то, что ты женщина, на Земле не помешало бы занять тебе его пост, — пояснил Строггорн.
— Я не задумываюсь над такими страшными вещами. Мне хватает Дорна. — Аолла повернулась к двери, потому что в нее постучали: Мужчина, в черном, в сияющем вихре. — Креил! Ты тоже не почувствовал его? — Она посмотрела на Строггорна.
— Он только что пришел.
— Мне, кажется, я не могу вам помешать. — Креил тем не менее не вошел в спальню.
— Аолла, у меня не очень много времени, и уже полночь. Ты не отпустишь Строггорна в операционную? Я думаю, ему даже не надо раздеваться?
— Иногда мне хочется кого-нибудь убить из телепатов. — На самом деле Аолла чувствовала только усталость от разговора со Строггорном.
Через несколько минут она вошла в операционную. Креил уже подключил Строггорна к Машине. Тот лежал на столе, и щупальца быстро перемещались по его телу.
— Каков принцип этой блокады? — спросила Аолла. Она хорошо знала, что обычные обезболивающие уже давно не действовали ни на кого из Советников и Строггорн не был исключением.
— Очень сложный. Блокаду ведем вдоль пси-входов — только это еще дает какой-то эффект. У нас целый отдел занимается только тем, что синтезирует для нас новые обезболивающие. Причем в последнее время это приходится делать в Многомерности. Пока хватает четырех измерений, но если продолжать в том же духе, понадобится не меньше семи.
— И почему так происходит?
— Джон Гил, он у нас за это отвечает, считает, что мы все, Варды, я имею в виду, с годами все меньше становимся людьми, хоть это и слабо отражается на нашем теле. Зато все больше становимся существами, приспособленными для жизни в Многомерности. Уже очень многие препараты на нас не действуют, ну, и еще очень много отличий от людей.
— Например? — уточнила Аолла.