— Я уже давно обо всем подумала, Лао, и хочу рискнуть. — Этель не смотрела на него, осторожно нанизывая кусок помидора на вилку.
— Тогда так. — Лао поглядел на них, словно что-то прикидывая. — Только не обижайтесь на меня, ладно? Когда надумаете этим заняться, после того, как Строггорн немного поправит тебе голову, я бы хотел видеть вас у себя дома.
— Что ты имеешь в виду? — Этель перестала есть и посмотрела на Лао.
— Мне это нелегко говорить, но я собираюсь присутствовать при этом.
— Тебе не кажется, что это переходит какие-то моральные рамки? — Диггиррен тоже перестал есть и едва не поперхнулся.
— Кажется. Только я не вижу другого выхода. Если понадобиться моя помощь — а это более чем вероятно, — я бы хотел быть рядом, например, в соседней комнате.
— Никогда не знал, что у тебя такое болезненное любопытство.
— Это не любопытство, это осторожность, — грустно заметил Лао. — У меня очень печальный опыт. Так как? Решитесь?
— Я понимаю, у нас не большой выбор? — Этель посмотрела на Лао.
— Ты же не хочешь еще раз умереть? Четверо детей все-таки?
Все молча ели, все было и так достаточно ясно, и только Строггорн вдруг улыбнулся чему-то своему и сказал:
— Я решил назвать ее — Лейла. Как думаете, Аолле понравится это имя?
Только через полгода Диггиррен и Этель решились попробовать снять блоки. Строггорн выполнил свое обещание и попытался приглушить страх у Этель, но это не очень удалось, и он прямо сказал ей об этом.
Этель и Диггиррен вошли в квартиру Лао. Диггиррен нервничал, а Этель, наоборот, казалась совершенно спокойной, и Лао усадил их пить чай. Его всегда развлекал заказ различных десертов и сейчас он выбрал один с совершенно невозможным названием. Десерт включал несколько видов фруктов, в том числе киви и бананы, мороженое, сладкие соусы и был так искусно выложен на больших блюдах, что не сразу можно было сообразить, что к чему. Диггиррен был известным сластеной, все очень хорошо знали эту его слабость, и Лао был уверен, что уничтожение десерта слегка отвлечет его.
Они сидели в огромной гостиной за небольшим столиком и слуга-человек, что удивило Диггиррена, но не Этель, которая уже привыкла к этому, налил вино в красивые бокалы.
— Я понимаю, что вино на нас не действует, но у всех народов есть такой обычай выпивать его при встрече. — Лао поднял бокал и слегка пригубил вино. Этель улыбнулась. Она была необыкновенно хороша в этот день, в струящемся серебристом, очень коротком платье без рукавов, и со свободно спадавшими волосами, асимметрично собранными серебристой заколкой с одной стороны. — Ты сегодня прелестна, Этель.
— Начну ревновать, — вмешался Диггиррен. — Почему вы всегда хотите вызвать у меня ревность? — Он тщательно уничтожал десерт: было очень вкусно, но не очень понятно, из чего тот состоит.
— Никто не хочет. — Лао снова улыбнулся. — Еще консультации нужны?
— Достаточно, — Диггиррен вспомнил, как почти четыре часа вникал в подробности, слушая Лао, и еще почти столько же — Строггорна, но почему-то после этого возникло еще больше вопросов. Он понял лишь, что это происходит настолько по-разному, и что невероятно сложно обобщить еще такой небольшой в целом опыт телепатов.
— Этель, я вам приготовил большую спальню, — сказал Лао, как будто речь шла о еще одном десерте.
— Спасибо, — ответила она, и Диггиррен, только когда вошел туда понял, за что она благодарила Лао. Спальня была большим, около пятидесяти метров помещением, утопавшем в мягком полумраке из-за цветных витражей в окнах. Огромная кровать в спадающих волнах полога, плыла в море отблесков — это лучи солнца проникали сквозь цветное стекло, разбиваясь на тысячи эфемерных осколков и создавая неуловимый призрак ирреальности. Мебель витиеватой формы, расставленная по стенам, казалась совсем крохотной, а сами стены, затянутые тканью, слегка колыхались от малейшего потока воздуха. С веранды проникал мягкий запах цветов, и две корзины с розами были оставлены прямо на полу, перед кроватью, распространяя по комнате аромат. Диггиррен остолбенело рассматривал все это. Он вырос в современной обстановке и только у Лингана встречался с чем-то подобным. Этель нашла задрапированную дверь и вошла в ванную, отделанную под розовый мрамор и состоящую из двух помещений. Этель хорошо знала, что во втором сделан бассейн. Она потрогала воду ногой — та была теплой и казалась розовой из-за отражения стен. Этель разделась и окунулась в бассейн, не больше трех с половиной метров в длину и закругленный мягким овалом.