— Хуже некуда, если не поможет, остается только стирать личность, ну и нам — забыть о том, что была дочь. Другая семья для нее, имя, все, что необходимо, чтобы ее спрятать. — Он расстроенно смотрел на Аоллу.
— Я познакомлюсь с ней, не переживай так.
Строггорн летел с Лейлой в воздушном такси во Дворец Правительства. Она уже точно знала: если отец забрал ее из клиники — ничем хорошим это не закончится.
— Папа, мы опять едем к Лингану? — спросила Лейла, забравшись к нему на колени и заглядывая в глаза.
— Очень не хочется?
— Я знаю, что ябедничать стыдно, только ты не можешь попросить его не делать мне больно?
— Он меня не послушает, но, я думаю, сегодня — это последний раз, — утешил ее Строггорн. Он-то хорошо знал, что уничтожение личности — это совсем не больно, об этом просто потом никто не помнит, как и о всей прошлой жизни, и мог уверенно ей обещать это.
— Разве я уже выздоровела? — с сомнением спросила Лейла.
— Почти. Сегодня Линган тебя еще полечит — и все. — Больше всего Строггорн боялся, что она почувствует его тревогу.
Он ввел девочку в операционный зал. Аппаратура была настроена, но Лингана не было. Лейла боялась его, и он не хотел пугать ее раньше времени. Строггорн провел ее под сферу и помог снять платье. Лейла послушно легла на операционный стол и щупальца Машины мягко оплели ее. Она была очень маленькая, но для того, что с ней делали столько раз, пришлось поставить пси-входы. Можно было бы обойтись без этого, использовав парные пси-кресла, но тогда Лингану пришлось бы смотреть ей в глаза во время зондажей. Он наотрез отказался делать это, сказав, что предпочитает не идти на такие пытки — Лейла и без этого панически боялась его.
Строггорн сел рядом со столом. Пришел Линган и начал потихоньку снимать Лейле блоки. Она сразу вскрикнула, не отрывая взгляда от пси-экрана над своей головой, и сжала руку Строггорна. С каждым разом процедура становилась все болезненнее, но все знали, что это в последний раз. Через несколько минут Линган начал активизацию зон памяти и это опять вызвало боль у девочки. Строггорн чувствовал, как ее голова начинала гореть.
— Очень плохо, папа. — Лейла посмотрела на него измученными глазами, и он проклял тот день, когда согласился, чтобы она появилась на свет.
— Потерпи, последний раз. — Строггорн вслушался: женщина в красном вошла в операционный зал.
— Строггорн, я закончил, — откликнулся Линган, считая, что вполне достаточно активизировал память ребенка.
— Хорошо. — Строггорн решался, понимая, что следующие несколько минут решат все и потом навсегда может остаться чувство, что если бы не так сказать, можно бы было ей помочь, и очень боялся этого. — Посмотри на меня, — попросил он, и Лейла перевела взгляд. — Линг, отпусти ее. — Щупальца Машины послушно отодвинулись, Строггорн помог ей сесть. Аолла неторопливо вошла под купол и остановилась у входа. Она была в красном, очень коротком, облегающем платье без рукавов и в босоножках. Строггорн специально попросил ее надеть как можно меньше одежды. Лейла удивленно смотрела на Аоллу. Она никогда не видела эту женщину.
— Папа, кто это?
— Это та самая мама, — сказал Строггорн.
— Чудовище, — добавила Аолла. Они ждали. Лейла переводила взгляд с матери на отца и никак не могла понять, говорит ли Строггорн правду. Он снял верхний уровень блоков, делая доступным свой мозг, и Аолла, чуть-чуть поколебавшись, сделала то же самое. Лейла удивленно вслушивалась в ее мозг. Конечно, женщина не была человеком, но и на то, что ей представлялось, это было совсем непохоже.
— Ты правда моя мама? — Лейла решила уточнить.
— Наверное, — честно сказала Аолла. — Хотя я только несколько часов назад узнала об этом. Твой папа забыл рассказать мне о тебе. Я была очень далеко и не могла сама узнать о том, что ты родилась.
— Почему ты не рассказал ей? — обиженно спросила Лейла и вдруг все поняли, что критический момент миновал. Уже очень давно прозвучало ключевое слово "чудовище", а девочка по-прежнему все вполне нормально воспринимала.