— О чем она? — Креил вопросительно посмотрел на нее. — Нет, Джулия, успокойся, это просто обследование, никто не будет тебя резать. Вы что, ребенку ответить не можете? — уже очень быстро и недоступно для нее сказал он Лингану и Строггорну.
— Кстати, я тоже хочу знать, зачем меня вызвали?
Строггорн на очень высокой скорости объяснил ему ситуацию, и чем больше Креил вникал, тем серьезнее становился. Он сразу понял, что они зашли в тупик. Люди погибали один за другим, и ни к кому не удавалось приблизиться настолько, чтобы выяснить, от кого исходит угроза.
— И что теперь, повтор? — Креил садился на место оператора. — Попробуй скажи мне когда-нибудь, Строггорн, что я бываю неправ! Сразу знал, что девчонку измучаете. Я дам ей наркоз, иначе вы ее сразу в шок отправите.
— Ты что, слушал ее запись? — удивился Строггорн.
— Зачем? Мне достаточно было того, во что превратили ее тело. Постарайтесь не добраться до руки, если Джулия это вспомнит — шок ей обеспечен. — Креил внимательно посмотрел на приборы. — Можете начинать, она спит. Что это за воспоминание? Хоть предупредите меня.
Линган уже знал расположение воспоминаний в мозгу Джулии, и они почти сразу смогли найти нужный коридор памяти.
ВАРД-ХИРУРГ-ОПЕРАТОРУ: — Креил, как она?
ОПЕРАТОР-ВАРД-ХИРУРГУ: — Плохо, а я так понимаю, самое мерзкое вы еще не делали, по болевому порогу запас всего двадцать восемь процентов. При активизации зоны выбьете ее в шок.
— Ну и что будем делать? — Линган не решался активизировать зону.
— Прошлые разы обходился без шока? — уточнил Строггорн.
— Прошлые разы я не давал такой уровень активизации, и оператор все время следил за болевым порогом. Это воспоминание мы не трогали, это точно, пока слишком рано это было делать. Ну что? — Линган снова посмотрел на него. — В сумасшедший дом навсегда не отправим? Там же еще желание ее убить, помимо прочего.
ВАРД-ХИРУРГ — ОПЕРАТОРУ: — Креил, повтори обезболивание.
ОПЕРАТОР — ВАРД-ХИРУРГУ: — Начинайте, если не передумали, ей же все равно плохо, а вы еще тянете. Обезболивание я уже повторял, не эффективно, слишком мало прошло времени после этих событий.
Линган поглядел еще раз на Строггорна и переместился в коридор памяти, начиная активизацию.
Крупный мужчина находился в большой, плохо освещенной комнате, он был крепко привязан, и заломленные назад руки саднило от врезавшихся веревок. Он не поднимал лица и видел только ноги человека и кусок белого халата.
— Джек, неужели ты дошел до того, чтобы пойти против меня? — спросил человек в халате. В поле зрения появился шприц.
— Нет! — Джек закричал, извиваясь на стуле. — Только не это, нет! — Шприц вошел в его руку…Провал… Он лежал на полу, руки были по-прежнему связаны, и кто-то пнул его грязным, в пыли, ботинком, в живот. Джек сжался, защищая промежность.
— Очухался, гад. — Ботинок снова повис в воздухе.
— Оставь его, — голос человека в халате. — Итак, Джек, теперь у тебя пропадет всякая охота шутить с нами. Я дам тебе лишь одно поручение. — Он подробно объяснил, кого, где и как нужно было забрать.
— И что с ней делать дальше, с этой девчонкой?
— В целом, что хочешь, но эти слова вы должны записать. — На пол полетел лист бумаги. — Ясно?
Джек прочитал.
— А что с ней потом?
— Только убить. И не забудь, во-первых — браслет, его нужно снять до того, как она умрет, не перепутай — до того. Во-вторых — лицо, никто и никогда не должен узнать ее труп. Справишься?
— Не в первый раз. Знаю одно место, собаки там такие, через день останутся одни кости, — ухмыльнулся Джек…
ОПЕРАТОР — ВАРД-ХИРУРГУ: — У меня шок, Линган, закончить никак нельзя? ВАРД-ХИРУРГ — ОПЕРАТОРУ: — Не видим лицо, не мешай…
… ему развязали руки, и он долго запихивал листок бумаги в карман, не решаясь подняться на ноги и стоя на коленях.
— Долго будешь возиться? — Снова грязный ботинок над ним, и резкий звук металла о металл.
— Попробуй не выполнить, Джек, еще одно предательство и… — Голос человека в халате и рука, показывающая куда-то в сторону. Джек вскрикнул от боли — ботинок все-таки добрался до него и пнул сзади, под коленями, и, уже падая, лишь на миг он поднял глаза и встретил ледяной, ничего не выражающий, взгляд человека в халате… Провал… Глаза Джулии, совсем голубые, и чудовищная боль, разорвавшая все…