На четвертый день Строггорн снова занялся, как он выразился, пытками. Он был прав: то, что он собирался делать, очень мало отличалось от этого.
Приехавший Креил сел рядом с Джулией, решив как-то облегчить ее боль. Был один способ, позволяющий принять часть ее ощущений на себя, очень неприятный для того, кто это делает, но зато значительно облегчающий состояние оперируемого. Он заставил смотреть ее себе в глаза и кричать, когда было больно. Строггорна порадовало, что она не стала спорить с Креилом.
Еще через четыре дня Строггорн проверял эффективность операции. Ему нужно было проверить возбудимость Джулии, и он пообещал ей, в качестве некоторой компенсации за перенесенную боль, смоделировать встречу с любым из задуманных мужчин, которых она знала. Строггорн был уверен, что Джулия выберет Антона.
— Вы правда можете сделать это? — уточнила Джулия. — И это будет похоже на реальность? — Она лежала на операционном столе, подключенная к Машине.
— Нет, на очень красивый сон. На реальность — это очень опасно после твоей психотравмы.
— Любого мужчину? Пообещайте, что не передумаете? — попросила Джулия, он пообещал и сразу же пожалел об этом.
Пока Джулия с блаженной улыбкой на устах приходила в себя после "сна", он отдал несколько распоряжений Стилу. В гостиной ее встретила интимная обстановка. Комната погрузилась в полумрак, ужин был накрыт на двоих, горели свечи, роняя слезы, красивая композиция из цветов украшала стол.
— Это зачем? — удивилась Джулия.
— Нужно поговорить. — Строггорн жестом пригласил ее сесть.
— О чем? — Она совсем невинно посмотрела на него.
— Когда ты поняла, что любишь его?
— Не знаю, — задумалась она. — Всегда трудно ответить на этот вопрос.
— Ты понимаешь, что у тебя нет никаких шансов?
— Почему? — Джулия нахмурилась, пригубив вино в хрустальном бокале. — Он же свободен?
— Он не свободен. Его жена — его болезнь, девочка. Ты же знаешь, как он болен.
— Неизлечимо?
— Насколько я знаю, неизлечимо.
— Но ведь он живет уже много лет с этой болезнью? И иногда имеет женщин?
— Это так. Но никогда не снимает блоки. Он нечеловек.
— Мы все не люди. — Она пожала плечами.
— Ты не понимаешь разницы. Часть его психики — дирренганская. Будет очень страшно, если он снимает блоки, — пояснил Строггорн.
— А пробовал?
— Пробовал. Потом пришлось лечить женщину, тяжелейшая психотравма.
— Я бы не испугалась, — уверенно сказала Джулия.
— Думаю, ты ошибаешься. Да он никогда и не рискнет провести такой эксперимент. Слишком долго тебя лечил, зачем начинать сначала? Теперь тебе придется поменять лечащего врача.
— Почему?
— Если Креил будет продолжать тебя лечить, это чувство у тебя будет усиливаться, а это никому не нужно.
— Мне, нужно, — твердо сказала Джулия, прямо смотря Строггорну в глаза.
— Это исключено. Какого врача предпочитаешь? Могу быть только я или Диггиррен.
— Лучше вы.
— Почему?
— Я же достаточно хорошо знаю Дига. Я слышала, что он, пока все не вылечит, не успокоится. А я не хочу торчать лишнее время в клинике. Я и так из больниц не вылезаю. Сколько можно?
— Наверное, ты права, Джулия. Только у меня очень мало времени. Заниматься тобой буду с перерывами, не обижайся. Хорошо?
365 год относительного времени
25 ноября 2033 года абсолютного времени
В этом баре встречались только одинокие люди. В Аль-Ришаде всегда была проблема со знакомствами, и в Элиноре имелось немало мест, куда можно было пойти для этого.
В оформлении бара использовалось множество световых панелей, и потому полумрак был расцвечен всеми цветами радуги. В центре располагалась танцплощадка. Всегда легче было знакомиться танцуя, в объятиях смущение проходит быстрее. Было еще слишком рано, чтобы расходиться по домам, и в баре находилось достаточно народа. В центре медленно двигались пары, музыка была довольно громкой, но телепатам это никак не мешало мысленно разговаривать.
Креил ван Рейн сидел за низким столиком в мягком кресле, внимательно оглядывая зал. Никто бы не смог узнать его, потому что от его ведущей телепатемы не осталось и следа. Тот, кто попытался бы проникнуть к нему в мозг, почувствовал бы лишь легкий ветер, несущий темные тучи по облакам.
Свет иногда падал на его лицо, и некоторые женщины поглядывали в его сторону, оценивая. Мало кто знал его в лицо, да и бывал он здесь так редко, что почти не боялся быть узнанным.