— Я не считаю, что они были настолько сильные, как вам кажется, — вмешался Строггорн. — Вы переоцениваете мои возможности.
— Нет. — Лао покачал головой. — Если бы это было не так, никогда бы вы не вызвали у Лингана такой шок. При обследованиях он перевидал и перечувствовал огромное количество подобных сцен, и его невозможно было выбить обычным половым актом. Я прав? — Лао посмотрел на Лингана, который молчал и не хотел комментировать его слова.
— Ты прав. Если тебе, Строггорн, интересно и мое профессиональное мнение — это единственный шанс спасти ее психику. А иначе можешь сразу отправить ее на Дорн, на Земле ей больше не жить, — ответил Линган.
Строггорн долго молчал, а потом посмотрел на Лао и спросил:
— Как ты собираешься искать это воспоминание? Даже если я помогу вам — а я вовсе не уверен, что смогу выдержать это, — мы можем провозиться огромное количество времени. Сколько лет прожила Аолла?
— Мне кажется, что-то около ста шести лет. — Лао пытался сообразить, сколько прошло времени. — Это огромное количество событий… — он беспомощно посмотрел на Лингана.
— Я думаю, чем раньше мы начнем, тем раньше закончим. Тем более, что чем сильнее воспоминание, тем легче его найти, — сказал тот и вошел в первый коридор памяти, начиная поиски.
Они разделились, выбрав каждый один из трех секторов. Легким пси-импульсом Строггорн возбуждал участок памяти и прочитывал воспоминание, стараясь не вникать в него, а затем продвигался дальше. Но хотел он того или нет, вся жизнь Аоллы и во всех подробностях вставала перед ним. Строггорн старался не думать, что должна при этом чувствовать она. Через равные промежутки времени он натыкался на воспоминания о ее отношениях с Уш-ш-шем, что причиняло ему страдания. Строггорн старался не воспринимать их, но через какое-то время ему стало казаться, что Уш-ш-ш предусмотрел такую возможность и нарочно раскидал их в определенном порядке. В конце концов он потерял всякий счет времени. Ему виделось, что он бесконечно идет по этим коридорам и бесконечное число раз натыкается на восприятие их интимных отношений. Какое-то время Строггорна защищало безусловное отличие чувств дорнцев и человеческих, но еще через миг пришло осознание того, что он начинает понимать их, и это сразу испугало. Отличавшийся невероятной устойчивостью психики, Строггорн выдерживал в своей жизни самые чудовищные чувства, но та боль, которую он испытал при этом, казалось, сожгла все внутри. Строггорн остановился, не в силах ни закричать, ни вырваться из психики Аоллы, ни предпринять что-нибудь для своего спасения. Его мозг превратился в сплошную боль, и еще через мгновение мрак поглотил все.
Диггиррен искал Креила. В этот день он должен был заниматься с ним теорией Многомерности, но ему никак не удавалось разыскать Советника. Кто-то сказал, что Советники — в операционном зале Дворца Правительства, и он поехал туда. Диггиррен вошел в зал. На двери светилось предупреждение о том, что идет операция, впрочем, это нисколько не смутило его — так было всегда во время практических занятий. Он с изумлением увидел, что четыре пси-кресла были подключены к Машине — это было невероятно много. Диг подумал, что не может представить себе ситуацию, в которой было бы необходимо такое количество специалистов, но когда он увидел, что все Советники, кроме Креила, обнажены — это означало использование их полных возможностей, ему стало страшно. Креил работал за оператора, и Диг сразу понял, что он с трудом справляется. Какие-то чудовищные эмоции прорывались из-под купола, несмотря на мыслезащиту, мешая работать.
Креил был вынужден частично подключиться к Машине, иначе при его относительно небольшой скорости мыслепередачи он вообще не смог бы быть оператором, поэтому не сразу почувствовал Дига.
— Немедленно уходи! — не отвлекаясь от приборов, жестко приказал Креил.
— Что происходит? — Диггиррена недаром уже два года обучали на Варда, и сейчас он сразу почувствовал серьезность ситуации.
— Я сказал, уходи! — Креил поморщился, словно от боли, и Диг тоже ощутил
чудовищные эмоции, снова прорвавшиеся из-под купола. — Ты слишком молод! Тебе