Эммануил тем временем подошел к бару, достал оттуда виски, коньяк, вино, ликер, мартини и водку, к этому добавил еще маленькую бутылку абсента, принесенную с собой. Потом взял высокий бокал, налил туда понемногу из каждой бутылки и протянул Андрею.
- Пей, Андре, - сказал он. В его голосе звучали твердые нотки.
Андрей поднял голову, посмотрел на бокал.
- Эм, я должен это выпить? - спросил он дрожащим голосом.
- Да, именно этого я и хочу. Чтобы ты выпил этот бокал до дна без перерыва, на одном дыхании, - улыбнулся Эммануил.
Он протянул ему стакан.
- ну давай же! Выпей все и сразу! Ты же любитель спиртного. Тут и твой любимый абсент имеется в наличии. Попробуй безумный коктейль от Эма. Пей! - голос Эммануила становился тверже.
Андрей взял бокал и выпил залпом. Я с тревогой смотрела на него. Ему явно сразу стало не по себе.
Потом Эммануил повторил эту процедуру еще несколько раз. Наконец Андрей не выдержал. Такую адскую смесь не мог спокойно перенести даже вампир. Он стремглав бросился в ванную, где его начало рвать. Я с тревогой кинулась вслед за ним. Андрея ужасно рвало всем выпитым вперемешку с кровью. Я не знала, чем ему можно помочь.
Эммануил тем временем стоял в дверях и молча наблюдал за происходящим. Потом молча подошел в ванной и стал набирать холодную воду. Я с недоумением наблюдала за тем, что он делает.
- Для чего это, Эм? - спросила я дрожащим голосом. - Ему и так плохо.
- Милая Кристи, после такого жгучего коктейля просто необходимо освежиться.
Андрея уже рвало меньше. Эммануил подошел к нему, поднял с пола, подтащил к наполненной ледяной водой ванной и, взяв за волосы, опустил его голову в воду и держал какое-то время. Андрей отчаянно бился и пытался и тщетно пытался вырваться из стальной хватки своего мучителя. Эммануил на мгновение поднимал голову Андрея над водой, а потом снова опускал вниз и продолжал держать. Я с ужасом наблюдала за этой пыткой, не в силах пошевелиться.
- Эм... - только и смогла вымолвить я. - Прошу тебя, ты уже достаточно его наказал, если ты это называешь наказанием.
- Кристи, я делаю то, что считаю нужным. Не надо мне указывать. Ты можешь спросить меня, в чем смысл моих действий? Я хочу, чтобы наш дорогой друг почувствовал то состояние, какое испытывает каждый вампир, когда на нем применяют те средства, которые для обычных людей являются смертельными. Неприятное состояние надо сказать. Так пусть же он его почувствует во избежание совершения таких действий в будущем.
Истязание Андрея длилось еще долго. Я не могла остановить Эммануила и не могла наблюдать за страданиями Андрея, которого помимо прочего еще продолжало рвать прямо в ванную, однако Эммануил продолжал опускать его голову на несколько минут в грязную воду. Я сидела в гостиной на диване, чувствуя, как слезы стекают по щекам.
Наконец Эммануил закончил. Он оставил совершенно обессилевшего Андрея лежать на полу ванной и подошел ко мне, потом сел рядом и тепло обнял меня.
- Не думай, что мне действительно это доставляло удовольствие, Кристи. Пойми меня, это нельзя было оставлять просто так. Андре слишком далеко зашел. Его необходимо было наказать.
- Я понимаю, Эм. Но... я не могу смотреть на его мучения. Он мне так дорог... я просто ничего не могу с собой поделать. Я понимаю, что он никогда не будет испытывать ко мне то же, что и я... но все-таки...
- Кристи, не мучайся так из-за того, кто этого совершенно не заслуживает.
Тут я вспомнила о недавней встрече с профессором Бергом и рассказала о ней Эммануилу.
Он нахмурился.
- Значит он здесь, - мрачно промолвил Эммануил. - Вездесущий, однако.
- Эм, расскажи мне, что все-таки может нас убить. Ведь этот Берг знает оружие против нас.
- Все очень просто, Кристи, - вздохнул Эммануил. - Стоит только отрубить нам голову, и мы перестанем существовать. Полное отделение головы от тела - единственный способ уничтожить вампира. И Берг это знает.
Гл.3.
Мы втроем сидели в гостиной. С момента возвращения Эммануила прошло 3 дня. Андрей уже окончательно пришел в себя после того, что устроил ему Эммануил. Они едва разговаривали, и теперь Андрей сидел в стороне, хмуро поглядывая на Эма, однако тот в свою очередь сохранял невозмутимый вид, сидя на диване, покуривая сигарету, и, время от времени наклоняясь вперед к небольшому стеклянному столику, на котором стояла пепельница.
Мы вели разговор относительно профессора Берга.
- Вы должны понять всю серьезность нашего положения, - говорил Эммануил. - Профессору известно средство против нас, и, хотя его основной целью являюсь все-таки я, он считает за свой долг уничтожить всех вампиров, которые встретятся на его пути.
- А почему он имеет на тебя зуб, Эм? - спросила я.
Эммануил медленно затянулся сигаретой, и, в очередной раз наклонившись к столику, стряхнул пепел легким движением пальцев. Потом окинул нас спокойным взглядом и, наконец, ответил:
- Дочь...Единственная дочь Берга... все дело в ней.
- И что с ней случилось, Эм? - спросила я.
- Это долгая история. Но я попробую ее рассказать. Я знал дочь Берга очень близко. Ее звали Ангелина. И она была очень необычной девушкой. Как Лина сама рассказывала мне во время одной из наших долгих бесед, с самого детства она считалась не от мира сего. Ее притягивало все мрачное, таинственное и непонятное. Когда ее ровесницы играли во дворе, сама Ангелина ходила на ближайшее кладбище и проводила там бесконечно долгие часы, бродя среди надгробий, читая имена и даты, пока ее не находили там родители и не уводили с криками домой. Иногда она собирала высохшие цветы с могил и приносила их к себе домой и складывала в гербарий под названием Memento mori. Почти каждый вечер она засиживалась допоздна с какой-нибудь очередной книжкой ужасов.
Другие дети сторонились ее, учителя постоянно жаловались, родителей вызывали в школу почти каждую неделю. Ангелину знала вся школа. Она всегда ходила только в черном - каждый раз, когда ей покупали яркое платье, она просто брала ножницы и кромсала его на куски - на уроках рисования она выводила на бумаге кровавые сцены и каких-то жутких непонятных существ. Она исписывала целые тетради страшными стихами, главной темой которых была смерть. Она страдала сомнамбулизмом и ночными кошмарами. Один раз она закрылась надолго в ванной, и, когда взволнованный отец, наконец, выломал дверь, то увидел ее стоящей на коленях перед умывальником, водящей бритвенным лезвием по запястьям, наблюдающей за алыми разводами на стенках раковины.