Гл.5.
Из Стокгольма мы все вместе отправились в Мальмо, оттуда в Копенгаген, а затем по предложению Эммануила - в Амстердам. Там у него находилась небольшая уютная квартира, где мы все и расположились.
Меня сразу покорил этот прекрасный город каналов и мостов, раскинувшийся на берегах реки Амстель и залива Эй; колыбель высокого искусства и множества соблазнов, утонченной красоты и свободной любви, обитель высокого и низменного, прекрасного и порочного. Город, где можно получать высокое наслаждение для души в многочисленных музеях и галереях, заполненных великолепными произведениями мирового искусства, и удовлетворение низменных потребностей тела в Квартале Красных Фонарей и многочисленных барах, где свободно продаются любые одурманивающие средства. И вместе все это голландская столица - величественный и прекрасный Амстердам.
Наши отношения опять наладились, Эммануил и Андрей давно помирились, все старые обиды были забыты, и мы опять жили как прежде. Новый кризис наступил совершенно неожиданно. Все началось с моего смелого вопроса Эммануилу:
- Эм, ты создавал когда-нибудь вампиров?
- Кристи, ты знаешь историю про Ангелину Берг... - начал было Эммануил.
- Да, Эм, извини, что напоминаю тебе про это. Но было ли что - либо подобное раньше? Ты ведь знаешь, я создала Андрея...
- Кристи, - Эммануил закурил и как-то странно посмотрел на меня, - я так долго не решался этого сказать, но раз уж я и так много рассказал, то, похоже, настало время и для последнего моего признания.
- Какие еще тайны ты скрываешь, Эм? - спросила я.
- Видишь ли, - медленно начал Эммануил, - это произошло уже довольно давно, во время одного из моих странствий. Представь себе тихий поздний вечер, мокрый асфальт после недавнего дождя, одинокую фигуру несчастной девушки в надвигающемся тумане, движущуюся к мосту с одной ужасной целью... чтобы покинуть этот мир навсегда. А я просто не хотел, чтобы она делала этого. И я ей помешал.
- Эм! - в волнении вскрикнула я. - Так это был ты! Ты тогда схватил меня, летящую вниз с моста, твои руки так крепко держали меня, ты пил мою кровь, ты шептал мне слова о вечной жизни и вечной красоте! Но...почему...почему ты оставил меня тогда одну в лесу, предоставив самой постигать мое новое состояние?
- Я знаю, это было проявлением слабости с моей стороны, - продолжал Эммануил, - в это трудно поверить, но я боялся.
- Чего, Эм?
- Боялся, что ты возненавидишь меня. И ты бы ненавидела меня или испытывала неприязнь, как это делает Андрей. Я почти сразу узнал тебя. И я старался делать все лучшее для тебя, лишь бы загладить свой поступок. И я чувствовал ответственность и за Андрея, ведь он - твое создание, а значит и я косвенно причастен к его перерождению. Но, похоже, он подсознательно чувствовал ко мне неприязнь. Но я заплатил за все сполна, Кристи. Его черная неблагодарность в ответ на мое благодеяние для него - вот самая ужасная расплата. Мы за все должны платить, Кристи, за все.
Эммануил замолчал, я тоже не могла вымолвить не слова, мы сидели в полутемной комнате, пропитанной тонким ароматом сигарет, а за окном вечерний Амстердам жил своей бурной жизнью.
Но вскоре тишина была прервана.
- Я чувствовал, что с тобой что-то не так! Я это чувствовал!
Мы резко обернулись и увидели Андрея, стоявшего в дверях.
- Андре... - начал было Эммануил.
- Я не желаю ничего слушать! - продолжал кричать Андрей. - Ты создал Кристину, а она меня! Источник всего этого - ты!
И он убежал, закрывшись в соседней комнате. Напрасно Эммануил просил его выйти и поговорить. Все было напрасно. Андрей ничего не хотел слушать, пораженный новым открытием, так же, как и я. Стоя у окна, я задумчиво смотрела на ночной город, желая в этот момент одного - оказаться где-нибудь как можно дальше отсюда.
Гл.6.
Отношения Андрея со мной и Эммануилом, которые еще совсем недавно понемногу стали налаживаться, окончательно испортились. Он часто уходил из дома, пропадая целыми днями и ночами в злачных местах Амстердама. Он увлекся коксом и какими-то таблетками, страшно много курил и опустошал бар в квартире Эммануила. Последний, в конце концов, запер его на ключ, но Андрей знал, где ему найти то, что ему надо.
Я все больше времени проводила с Эммануилом, и стала осознавать, что мое чувство к нему, первоначально глубокая симпатия, возрастает с каждым днем. В его обществе мне было очень спокойно. Тот факт, что он оказался тем самым существом, не позволившем мне сброситься с моста в тот далекий день и обратившем меня в вампира, поначалу тяжелый для восприятия, как ни странно, не оттолкнул меня от него - а поначалу я думала, что так и произойдет. Наоборот, я в полной мере ощутила свою тягу к нему - то самое чувство неопределенной тяги к своему создателю, которое, очевидно, мешало Андрею окончательно отстраниться от меня несмотря ни на что. Однажды я спросила Эммануила о связи между вампирами.
- Видишь ли, моя дорогая Кристи, между вампиром и его создателем всегда существует некая невидимая связь, подобная магниту. Таким образом, мы связаны друг с другом, как звенья одной цепи. Она прерывается только в случае гибели одного из вампиров трех последних поколений, кроме самого последнего. Если же создатель покидает вампира еще до того, как последний узнает его, покинутый вампир всегда ощущает чувство страшного одиночества, он в наибольшей мере склонен к созданию себе подобных.
- Ты создавал кого-нибудь еще? - спросила я.
- Нет, Кристи, ты - мое единственное дитя. Попытка с Ангелиной, как ты знаешь, закончилась весьма печально, - тяжело вздохнул Эммануил. - Знаешь, Кристи, - продолжал он после небольшой паузы, - у меня плохое предчувствие в последнее время, и это мне очень не нравиться.
- Что такое, Эм? - встревожено спросила я.
- Кристи, - продолжал он, - если со мной что-нибудь случится, знай, ты будешь моей преемницей в моих делах и наследницей состояния, нажитого за долгие годы.
- Брось так говорить, Эм, - запротестовала я, - что может с тобой случиться?