Целых три ужасных часа бушевал страшный ветер. Они научились удерживать дыхание, когда налетала волна, чтобы не захлебнуться, и дышать опять, когда она проходила.
Наконец ветер стал стихать и дождь уменьшился. Но огромные волны все еще бросали их плот так, как будто он был не больше щепки.
Еще три часа их окатывали с головой разбушевавшиеся волны. И только когда длинная красная полоска на востоке показала, что близко рассвет, Феликс смог, наконец, поднять голову и оглядеться вокруг себя.
Он увидел на востоке длинную красноватую полосу далеко на горизонте. Это была неровная линия ряда холмов. На западе Феликс едва мог различить на темном небе холмы Батаана. Он понял, что они плыли по середине Манильского залива.
Феликс потрогал Петру за ногу. Кучка мокрой одежды пошевелилась, и Петра приподнялась на локте.
— Живы ли дети? — шепнул Феликс.
Петра кивнула головой. Она была так измучена, что почти не могла говорить.
— Они держались за мои руки всю ночь, — прошептала она. Она с трудом встала на колени и наклонила голову к Рамону и Рите, чтобы убедиться, что они действительно дышат.
— Оставь их, — прошептала она. — Они или спят или без сознания. — Она посмотрела на опустошенный волнами плот и заплакала.
— Если мы все равно утонем, так уж лучше и не будить их, — и она опять легла рядом с детьми.
— Держись крепче за детей и плот, — сказал жене Феликс. — Теперь уже не так сильно качает, а я сейчас отойду от вас.
Петра схватилась за него.
— Умрем уж вместе, если придется, — сказала она. — Если ты встанешь, — тебя снесет в море.
Феликс ничего не ответил. Он стоял на четвереньках и, несмотря на усилия Петры удержать его, он пополз к бамбуковым шестам, к которым привязывалась сеть. Они все еще стояли. Петра закрыла глаза. Она не могла видеть, как мужа унесет море. Феликс дополз до передней части плота. Он ухватился за бамбуковые шесты обеими руками, стараясь подняться на ноги. Он надеялся, что может быть с какой-нибудь лодки заметят их и спасут. Но не было видно ни одной лодки. Он оглядел плот. На нем не оставалось ничего, кроме их самих и Динго. Корзины, сети, даже его длинный шест — все было унесено.
Одну минуту он стоял неподвижно в отчаянии. Потом он снял с себя белую рубашку, привязал ее к веревке и поднял ее вверх по блоку.
Если какая-нибудь рыбачья лодка выдержала бурю и заметит их, они могут быть спасены. Он сел около шестов, чтобы наблюдать. Серая заря сменилась настоящим утром. Солнце жгло жалкую кучку людей на плоту. Им было нестерпимо жарко и хотелось пить.
Хотя море и было теперь гораздо спокойнее, но нигде на горизонте не было видно ни одной лодки. Слишком измученные, чтобы двигаться, Петра и дети лежали тихо и ожидали смерти. Динго приподнялся, дополз до Феликса и лег около него.
Белая рубашка на шесте слабо колыхалась в знойном воздухе. Прошел час, два, три… Феликс сидел, смотрел, смотрел и не видел ничего, что бы могло помочь им. Петра и дети лежали в оцепенении.
Наконец далеко, на востоке, Феликс увидел облако дыма.
— Это, должно быть, Манила, — подумал он.
Опять он осмотрел весь горизонт и, о радость! — на западе поднималась к небу тоненькая струйка дыма. Феликс громко вскрикнул от радости. Петра опять приподнялась на локоть.
— Смотри, смотри! — кричал Феликс, указывая на струйку дыма. — Это пароход идет из Батаана в Манилу. Это тот пароход, который каждый день пересекает залив, нагруженный рыбой. Мы как раз на его пути. Если бы только мы могли сделать так, чтобы они нас увидели!
Он отчаянно дергал веревку, и рубашка моталась на шесте вверх и вниз. Надежда влила силы в Петру. Она подняла детей.
Вода была теперь настолько спокойна, что они отважились проползти немного и если на середине плота, опять держась друг за друга.
— Они еще слишком далеко, чтобы увидеть нас теперь. Но я буду махать рубашкой вверх и вниз, — крикнул им отец. — Сидите, как можно выше, чтобы им легче было увидеть нас.
Пароход подходил ближе и ближе. Им казалось, что они смотрят на него уже целые часы и все еще на пароходе не было никакого признака, что их там заметили. Ждать было невыносимо.
— Если они не увидят нас, они могут наскочить на нас! — закричал отец. — Мы как раз на их пути.
— Они должны увидеть нас, — сказала Петра.
Она и дети изо всех сил махали руками, отец махал рубашкой, а Динго выл.
Ближе и ближе подходил пароход. Потом вдруг раздался резкий свисток, стук машины замедлился и через перила палубы показался ряд голов. Через несколько секунд пароход был уже совсем рядом с плотом. С парохода бросили веревку с большой петлей на конце и вся несчастная семья, один за другим, были подняты на борт парохода.