Динго был так напуган, что ушел в самый дальний угол плота и там улегся.
Когда все снова успокоилось, Петра приготовила жареную рыбу. Скоро Петра и дети уселись ужинать. Феликс же не мог оставить сети даже для еды и только между тем временем, когда он спускал сеть, и тем, когда он поднимал ее, он урывками набивал себе рот.
Они все были так увлечены своим делом, что никто из них не заметил, что плот тихо спустился вниз по течению реки и выплыл в залив. Каждая новая волна отлива уносила его все дальше и дальше от берегов.
V
Тайфун
Плот казался маленьким островком тусклою света среди полной темноты ночи. Когда они смотрели на залив, их глаза не видели ничего, кроме огней других рыбачьих судов и их блестящих отражений в темной воде. Луны не было, а звезды были скрыты за облаками.
Наконец, Феликс понял, что они выплыли из реки. Он потер глаза рукой и стал вглядываться в темноту, стараясь понять, где они находятся.
— Право, я не могу сказать, где мы, — сказал он. — Но рыба еще идет хорошо. Она идет на свет.
Едва он кончил говорить, как внезапный порыв ветра ударил о поднятую сеть и отнес ее так, что Феликс не мог ее достать, пока она сама не спустилась, когда ветер стих. Феликс забросил сеть снова в воду. Потом он помочил палец и поднял его, чтобы лучше узнать, откуда дует ветер. Порыв ветра прошел так же внезапно, как и пришел, и теперь чувствовался только легкий ветерок. Он дул с северо-запада. Раньше, чем настало время поднимать сеть, пронесся следующий порыв ветра, а за ним следующий.
— Мне это не нравится, — сказал Феликс. — Ветер дует с Китайского моря.
Даже близнецы знали, что такое ужасный ветер тайфун, который иногда налетает на Филиппинские острова с Китайского моря. Они дрожали от страха. На море поднялись волны с белыми гребнями. Дети прижились друг к другу и молча испуганно смотрели на Петру. Она ползала на коленях и переносила корзины на середину плота. Плот теперь дико кидало по волнам. Фонарь качался взад и вперед на бамбуковой жерди. Феликс напрасно старался подвести плот к берегу. Когда Петра перенесла на безопасное место все, что могла, она вернулась к детям и села между ними, крепко обняв их. Вдруг вспыхнула молния и раздался ужасный гром. Динго поджал хвост и пополз под навес.
Начался дождь, и дети с матерью тоже забрались под навес. По он был такой крошечный, что они могли там только лечь, прижавшись друг к другу и к подпоркам покрытой тростником хижины. При свете молнии Феликс увидел, что его отчаянные усилия подвести плот к берегу не поведут ни к чему. И ветер и волны гнали его плот от берега. Скорее могло случиться, что волны вынесут плот в открытое море. Тогда Феликс тоже пополз под навес. Но там уже не было для него места. По правде сказать, там его было недостаточно и для Петры с детьми. Они попробовали вытолкнуть оттуда Динго, чтобы освободить место для Феликса, но Динго так упирался, а плот в это время так страшно качался, что они оставили Динго в покое. Они боялись даже пошевелиться.
Феликс сел около них, обхватив одной рукой все шесть ног, торчавших из под навеса, а другой вцепившись в бамбуковые подпорки, на которых держалась крыша.
Дождь лил потоками. Стоял такой шум, что они даже не могли разговаривать друг с другом, да и что можно было сказать? Они очень хорошо знали, что каждую минуту их может смыть в бушующее море. Долго лежали они, дрожа от ужаса и холода, потому что они уже промокли до костей, а ветер дул на них ледяными порывами. Фонари потухли, плот наклонялся то в одну, то в другую сторону, и корзины скользили по нему, ударяясь друг о друга и о подпорки навеса. Потом корзины опрокинулись, и Феликс с отчаянием чувствовал, как его замечательный улов скатился скользким потоком мимо него в море. Печку тоже снесло в море, а следующая волна снесла и тростниковую крышу с навеса, оставив только торчащие кверху подпорки, за которые они держались.
Вдруг огромная волна перекатилась через плот и приподняла их так, что им показалось, что плот уносится из под них. Но в следующую минуту волна схлынула, захватив с собой в море все, что еще оставалось. Они все сбились в кучу, и каждый раз, когда волна уходила, они не верили себе, что они все еще на плоту и держатся за подпорки. Они знали, что бамбук никогда не сломается, но что плот может быть каждую минуту разнесен волнами на отдельные бревна — они тоже знали прекрасно.