Отряд Филиппа Гурьянова саблями начал рубку с врагом. Отряд Виктора Филина ворвался в поселок Армалы. На рассвете полк Василия Чуйкова в составе дивизиона Матвеева перешел на скаты горы, спустился на тракт, ведущий к селу Котоловка, наступая на север. Под ногами бойцов-кавалеристов, прицельно сшибая с ног коней на землю, рвались артиллерийские снаряды.
– Ты понимаешь, что происходит, товарищ Филин? Флотилия противника прорвалась по Каме к нам в тыл. Или наши товарищи по ошибке приняли своих за чужих. Моряки приняли своих за чужих!
– Дак что ж ты реввоентрибунал сюда не вызвал, Василий Иванович? – спрашивал Филин Чуйкова.
– Будет виновным трибунал, я сам лично разберусь, – заверил Филина Чуйков. – Там есть два орудия на высоте 232, – советовался Чуйков с Филиным, поднося к глазам бинокль, когда повторно поднялся на колокольню. – Чего думаешь, товарищ командир полка? Нужно конную разведку к батареям. Наверх, колокольне, поднять красный флаг. Гурьянов, Андреянов, давай конную разведку на фланг, – дал команду в трубку Чуйков.
Через час батарейцы речной флотилии прекратили огонь по своим. Цепи противника вновь с высот потянулись в психическую атаку, выдвигая по центру одетого в черную рясу с большим крестом бородатого попа. Штык на штык вытянулись. Метров триста от советских рядов на глазах Филина упал сбитый с коня Василий Чуйков. Василий сразу поднялся на ноги, выхватил с кобуры револьвер, крича натянутое «Ура!», догоняя Филина вместе с бойцами полка, ворвался в цепь противника штык на штык в рукопашной.
Пока разведчики Гурьянова гоняли попа по полю, Игорь Титов во главе отряда воевал за село Армалы, осаждая ведущий на городок Елабугу тракт. По прошествии двух суток полки 28-й дивизии входили в оставленный колчаковскими войсками. Взяли. Впереди ожидало расставание.
– Ну, брат, пора прощаться. Тебе приказ – даешь Урал, даешь Сибирь. Мне в другую сторону. На Дону много борьбы. Деникин наступает на Москву, – говорил Игорю Виктор Филин, прощался с родственниками, в час получения приказа от комдива Азина.
Титов крепко пожал Филину мужественную руку. Оба стоя смотрели на друг друга, пока товарищ Карпов впрягал в телегу конюхам лошадей.
– Где Вася Чуйков?
– Ранен. Говорят, большая потеря крови. Похоже, отвоевал, – слышался в телеге разговор.
Беседа велась долго. Обоз ехал по прямой дороге, как игла. Цепь линии восточного фронта в разрыве между двумя воюющими армиями значительно сократилась. Части 5-й и 2-й армии с полным взаимодействием продвигались с боями на восток. Колчаковский фронт трещал по швам.
В начале июня полк сдвинулся к ближним окраинам Сарапула, сабельным боем выбивая отборные карательные отряды генерала Капеля у деревни Юринова, в четырех километрах левей села Бугря. Когда белогвардейские цепи на расстоянии триста метров пошли к батарее, пошла команда: «Давай!» С гулом и гудением снаряды падали по центру атаки, рубя цепи врага. На глазах у юноши Титова противник бросал на землю винтовки и сапоги, в панике покидая поселок Сигаево.
На следующие сутки кавалерийские части 28-го полка ворвались на окраины Сарапула. Преодолев огневое сопротивление противника, Игорь гнал своего коня выше берега Камы, увидел, как вниз по течению реки сносили плоты с повешенными на столбах висельниками. Людьми. Первый плот, второй, четвертый, шестой. К берегу причалила баржа-душегубка, полная набитыми в трюмах трупами замученных белогвардейцами людей. Игорь – высокого роста темноволосый, кудрявый, с серьезным взглядом лица парень. Стройный, шестнадцати лет от роду. Смотря на белый террор, юноша хватался за кобуру.
– Рубать буду, рубать! Кровью харкать должны! – негодовал, клянясь в ярости, паренек.
Его одернул Михаил Закомалден – красный рубака с пышными деловитыми усами. Роста выше низкого, серьезный на вид человек.
– Ты у нас тоже чудак. Куда нестись напролом, с ног, без головы? На одной классовой ненависти далеко не уедешь. Нужен еще здравый расчет.
– Какой? – спросил заинтересованно постановкой речи Игорь.
– Пленных брать не будем. Сделаем вид, что берем. Отконвоируем на баржу, на реку, и потопим. Я тогда тоже приму участие в жестокости на жестокость. Они наших людей не пожалели, а почему мы их должны жалеть? – говорил вполне справедливо, рассудительно Закамалден, скрывая на лице гнев.
– Врагу нет пощады, за каждого повешенного я буду бросать в воду десять утопленников, – заверил Закомалдина Игорь. – И тогда будет светлое будущее, Советская власть, Мировая революция! – говорил заклято Титов.