Константин Дмитриевич Комель:
— Остановилась у моей хаты женщина с двумя детьми. Кругом война. Своих детей, правда, было четверо. Но я подумал, подумал и сказал: будем погибать, так вместе! И остались они в моей хате за своих.
Осенью 1941 года, когда кончился хлеб, женщина пошла в соседний хутор на мельницу, но там была немецкая засада. Гитлеровцы подумали, что женщина пришла от партизан, схватили, посадили в машину. Проезжали они мимо леса, и партизаны стали стрелять. Когда перестрелка немного стихла, она решила было соскочить с машины, чтобы убежать в лес к своим. Только спустила ноги, как те гады дали залп. Ранили ее. Она потеряла сознание.
Три месяца лежала потом в госпитале.
Вот тут-то детей отдали в детский дом. Вышла женщина после болезни из госпиталя на костылях. И решила взять с собой в дорогу только дочку постарше, ту, что уже сама ходила, а за младшей вернуться.
<Пропуск страниц 291–292>
Свидетельство подруги Софьи Гарбуз:
— Валя Пескова, в детском доме мы звали ее «цыганочка», моя хорошая подруга. Мы вместе росли, вместе учились, рядом стояли в строю, когда принимали в пионеры. Была Валюша слабенькой — ведь пришлось пережить страшный голод. Я помню, она с трудом ходила, и мы старались взять ее на руки. Да и ботинки на наших ногах были 40–41-го размера. Но что поделаешь?! Вместе с Валей меня отправили в Кисловодск в клинический санаторий. До сих пор вспоминаю, с каким радостным удивлением мы знакомились с горами, цветами. После пережитого кошмара Кисловодск был сказочным миром. Спасибо за все нашим дорогим учителям и воспитателям! Свидетельство еще одной подруги — Татьяны Курневич-Журок:
— С Валей Песковой я росла в одной группе. Когда она занималась уже в профтехучилище, я поступила в финансовый техникум. Я, как и Валя, благодарна нашим воспитателям и учителям. Это они сделали нас людьми, полезными обществу. Получив специальность, девочки пришли на швейную фабрику и ахнули, увидев солнечные цехи, в которых им предстояло работать. Главный инженер Нина Семеновна Носова тут же созвала бывших детдомовцев в своем кабинете и вроде бы строго сказала: «Не теряйте попусту времени. Идите в вечернюю школу». Они ее послушались. А там, в школе, учительница по химии, узнав, что Валя мечтает о химическом институте, стала давать ей дополнительные уроки. Уже просто так, без всякого расписания…
Приехала Валя в Москву, стала студенткой института имени Менделеева. Трудно было жить на одну стипендию. Но пошли письма. От подруги по профтехучилищу Риты Ширинской: «Держись, бедный студент! Вот тебе немножко денег. Прими, они от чистого сердца». Дед Комель посылал яблоки, звал на лето к себе.
…Петр Песков, имя которого Валя встретила в книге «Граница в огне», служил на границе под командованием легендарного Алексея Лопатина.
Анна Васильевна Пескова:
— Вызвали в милицию. Спрашивают: где служил ваш Петр и как погиб? Есть, говорю, извещение — «пропал без вести». Был женат? Перед войной, отвечаю, прислал открыточку, писал: будет все благополучно — вернусь не один. Работник милиции показал письмо: девушка разыскивает своих. Я сказала: «Пусть нам напишет». И сама написала: «Валя! Есть фотокарточка, пришли». Может, думаю, какая-то ниточка и осталась после нашего брата.
Валя быстро ответила и выслала фотокарточку. Мы посмотрели — и правда на нас похожа! Я — к брату Михаилу, показываю карточку, он говорит: «Конечно, наша! Что ж мы стоим? Пишите ей. Пусть скорее приезжает». Сын и дал телеграмму: «Немедленно приезжай. Семья Песковых».
Ждем день, два, три. Переживаем. Наши говорят: «Иди, заказывай разговор на три минуты. Много говорить не надо, потом ее обо всем расспросим». Заказала я разговор. Это было в пятницу. Телефонистку предупредила: если буду очень волноваться, вы сами ей скажите, что очень ждем.
Вошла я в будку, слышу голосок: «Анна Васильевна, Анна Васильевна, вы скажите сами, я похожа на вас? — это она мне в телефон. — Я ваша, мне сердце подсказывает». А я ничего не могу в ответ выговорить. Дальше слышу: «Приеду в сером платьице». Ушла я с почты, потеряла где-то свою сумочку, с которой в баню собралась, иду, реву.
Человек шестнадцать нас собралось на вокзал. Идет состав, мы все вагоны видим, а вот четырнадцатый, как назло, не видим. Бросились было к паровозу. Добежали до первого вагона, а он — багажный. Народ нам на платформе мешает. Бежим назад. Смотрим, а мой сын держит ее за локоток. Я ее целую и плачу. Представляю всех. Ну, кое-как разобрались. Стали решать, куда пойдем. Брат говорит — ко мне, а я говорю — ко мне. Ну, порешили идти к нему. Мы все у него воспитывались. Валя нам ничего не отвечает, вроде не плачет и не радуется, а вот когда сели мы за стол, тут она и разрыдалась. Она плакала оттого, что нас так много, а мы ее не сумели найти раньше.