Настало время Луне получать военный билет. Имя записали — Леонид. Решили уточнить и национальность. А как это сделать? Единственное свидетельство — рассказ отца.
Но, сказать по правде, это мало беспокоило его. Он считал себя узбеком. Женился на узбечке и первенца своего, первого внука в семье Турдыевых, назвал узбекским именем — Икрамжон. Вокруг двенадцати взрослых тополей, посаженных у дома Умида Турдыева, теперь шумит целая молодая поросль — это все новые внуки приходят в жизнь. Их у почтенной Муяссар-апа уже двадцать два!
После смерти отца Леонид перешел жить к матери — старший сын должен быть ей опорой в старости. И вот теперь он покинет ее, уедет в далекую Эстонию? Молодые думают, что прошедшая война далеко, в учебниках да в кино. А вот она — рядом, жестоким катком прокатилась по судьбам людским, разлучила близких по крови. И долгожданная встреча одних сулит разлуку другим.
«Не расстраивайтесь, апа, — сказал Леонид матери, — вы всегда останетесь мне родной. Несчастен тот, у кого нет матери. А тот, у кого их две, несчастным не будет. Я должен поехать проведать мою эстонскую мать, которая так долго меня искала. Прошу вас отпустить со мной и моего брата!»
Но прежде чем они собрались в Тарту, оттуда прибыли гости. Это была родная сестра Леонида — Алиде и его тетя — Сальме. Их послала в далекий Узбекистан Леонтина Лаук. Она в свои восемьдесят лет не отважилась на столь далекое путешествие.
В семье Турдыевых гостей встретили как самых близких родных.
Назад в Тарту Алиде вернулась с Леонхардом и его братом Насулло. Мать, столько лет мечтавшая о встрече с сыном, наконец увидела его. Таким, как представляла в мечтах, — очень похожим на своего мужа. И в то же время другим. Жизнь в пустыне наложила свой отпечаток на светловолосого эстонца, южное солнце прокалило его, он стал смуглым, совсем как его узбекские родственники.
Радостна была встреча матери с сыном. Радостна и грустна. Леонхард не знал эстонского языка. Мать через переводчика рассказала ему о его детстве, но он ничего не мог вспомнить об этих годах. И тогда она повезла его в Псковскую область, туда, где он жил перед началом войны у своего деда. Она привела его к старому деревенскому колодцу с журавлем. И тут словно какой-то свет вспыхнул в памяти сына. «Я здесь был», — прошептал он. Мать не поняла его слов, сказанных по-узбекски, но поняла выражение глаз, в которых ожило воспоминание детства.
«Я смотрела на него, а видела своего мужа — Эдуарда. Как сын похож на отца! Я сказала, что у моего сына должен быть шрам на ноге от нарыва, случившегося еще в младенчестве. Шрам остался. Столько лет я ждала этой встречи, и теперь мое сердце полно благодарности к этим великодушным людям, которые не дали пропасть моему мальчику, вырастили его настоящим человеком. Благодаря им он не остался сиротой».
…Уехал из дома узбек Леонид Умидов, а вернулся эстонец Леонхард Лаук. Опять работает на уборке хлопка. Ждет из армии сына. Собирается вновь поехать в Тарту. Поехать всей семьей, во главе со своей узбекской матерью Муяссар-апа.
Только было завел мотор, как на дороге, бегущей к хлопковому полю, показалась знакомая фигура колхозного почтальона Насима Ганиева. Он пылил на своем стареньком велосипеде и размахивал над головой конвертом.
— Луна-ака, вам опять заказное письмо!
Умидов глянул на конверт, почерк незнакомый. А как прочитал первые строки письма, комок подкатился к горлу.
«Здравствуйте, дорогой Луна Умидов — Леонхард Эдуардович Лаук. Пишет Вам Вольдемар Эдуардович Лаук. Да-да, не удивляйтесь, я тоже ношу Вашу фамилию.
Живу в Булаевском районе Северо-Казахстанской области в селе Устинка. Работаю шофером в целинном совхозе «40 лет Казахстана». У меня дружная семья. Жена трудится на ферме. У нас трое детей.
Недавно в совхозной библиотеке случайно попалась в руки «Комсомольская правда» от 5 декабря 1982 года. Обратил внимание на очерк «Сын двух матерей». В нем рассказывалось, что в годы войны семья узбекского колхозника Умида Турдыева усыновила эстонского мальчика, а теперь он нашел свою родную мать. В газете было написано, что у Леонхарда Лаука был младший брат Вольдемар, погибший во время бомбежки эшелона под Псковом. Так вот, Вольдемар не погиб. Я — жив.
Я тоже хорошо помню, как горел наш поезд, разбомбленный фашистами. Помню, как испугался, потеряв старшего брата, с которым был в одном вагоне. Не знаю, как сложилась бы моя судьба, не подбери меня в лесу добрые люди. К сожалению, их имен я не помню. Они вместе с другими детьми, уцелевшими в тот ужасный день, переправили меня в глубокий тыл — в Казахстан.