Так, в рабочем поселке Шатки в Горьковской области они нашли Таню Савичеву. Дневник Тани, одиннадцатилетней ленинградской девочки, был случайно обнаружен в Ленинграде в пустой, полностью вымершей квартире. Он хранится в музее Пискаревского кладбища и известен всему миру. Вы помните:
«Женя умерла 28 декабря в 12.00 час. утра 1941 г.
Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г.
Лека умер 17 марта в 5 час. утра 1942
Дядя Вася умер 13 апр. 2 ч. ночь 1942
Дядя Леша 10 мая в 4 ч. дня 1942
Савичевы умерли. Умерли все».
Тогда еще не все. Таню вывезли вместе с другими детьми из Ленинграда в 1942 году. Тех, кого удалось живыми перевезти через Ладогу, кто смог добраться до Кобоны, деревни, о которой никто до войны, до блокады и слыхом не слыхал и которая в силу своего географического положения стала концом и началом «дороги жизни», тех грузили в санитарные эшелоны и везли в глубь страны, в детские дома, детские санатории, детские больницы. И в Горьковскую область везли, в деревню Красный Яр, в детский дом. Сюда в числе других привезли и Таню.
Здесь детей кормили, лечили, учили. Здесь их возвращали к жизни. Часто это удавалось. Иногда блокада оказывалась сильнее. И тогда их хоронили. Таня умерла 1 июля 1944 года.
Дело, которое начали ребята, стало теперь гордостью и славой всего района. Шатковские школьники, обычные пионеры, начали в 1970 году, как и все пионеры, изучать свой край. Начали искать следы истории. Сперва они нашли двух пожилых женщин, медсестру Нину Михайловну Середкину и больничную няню Анастасию Григорьевну Журкину. Нашли, чтобы расспросить о военном прошлом их такого тихого, такого тылового поселка. И из прошлого вышли к ним тени по-стариковски серьезных ленинградских детей, тень Тани Савичевой.
Теперь на ее могиле установлен памятник. Деньги на него своим трудом заработали крестьянские ребята всех школ Шатковского района. Три года назад певица-ленинградка Эдита Пьеха приехала в Шатки с концертом. Поклонилась Таниной могиле, поплакала и весь сбор с концерта отдала на памятник ленинградским детям в Шатках. Ребята продолжают копить деньги на этот мемориал. Они не одиноки. В горьковское областное отделение госбанка, в сберкассу рабочего поселка Шатки на счет РК ВЛКСМ № 700202 поступают средства со всех концов страны. Много шлют ленинградцы. Переводя деньги, указывают для точности: «На памятник Тане Савичевой». Это человеческая благодарная память, это совесть людская противостоит забвению. И начало этому положили дети. Ученики Шатковской средней школы имени Тани Савичевой. Хорошей, очень живой и работящей школы.
Нет, она живет не прошлым: который год пионерской дружине этой школы присуждают звание правофланговой. Спортсмены на районных соревнованиях по легкой атлетике берут призовые места. Уже не первый год учится школа без второгодников. В совхозе «Шатковский» за ребятами постоянно закреплено свекольное поле — тридцать гектаров, они его обрабатывают и урожаи хорошие снимают. Младшие работают в школьном лесничестве, осенью все помогают совхозу убирать картошку. За летние работы совхоз наградил шестьдесят школьников поездкой в Ленинград. Ребята были счастливы. Потому что для них Танин город — Ленинград имеет совершенно особое значение.
Вот так прошлое врывается в сегодняшнюю жизнь детей. Вот так обычные деревенские ребята — спортсмены, труженики, баловники, живые, непоседливые — помнят, что такое война. Им для этого, увы, не пришлось особо напрягаться. Война была и в их школе, в тихих голосах ленинградских детей, которые так хотели жить, должны были жить…
Страха, робости перед могилами, перед смертью нет у ребят-следопытов. Они хотят найти как можно больше людей, сражавшихся за нашу землю. Солдат, имевших свое имя, свой дом, своих родителей. Сделать неизвестных — известными. Ищут людей и находят. Детей находят. Так уже не мы, а дети и внуки понимают, что на войне маленьких не бывает.
Дети и война. Страшное это сочетание слов и по сей день возникает внезапно, чтобы обжечь, остановить, чтобы предостеречь.
В Освенциме, где я была несколько лет назад, меня прямо в сердце ударило многое. И какие-то второстепенные детали и главное. Впрочем, перед жерлом печей крематория нет второстепенных деталей. Прежде всего поразила абсолютная будничность дорожного указателя «ст. Освенцим» и обыкновенная стрелка. Для тех, кто там живет и сегодня, это еще и просто станция, просто городок. Как город Хиросима — для его жителей. В общем, станция Освенцим.