Тем временем фашисты принесли фляги с водкой, уселись за стол, где уже стояли две тарелки с яйцами, лежали сало и каравай хлеба, жареная птица. Изрядно выпив, солдаты оживленно болтали.
Саша понимал по-немецки. Гитлеровцы говорили о том, что ночью на одной из улиц Лихвина партизаны убили патрульных; на шоссе, возле леса, взорвалась автомашина с боеприпасами; во многих деревнях появились большевистские листовки.
Саша радостно улыбался: в боевых делах партизан принимал участие и он.
После обеда оккупанты куда-то ушли.
Саша поднялся. Бабушка, убирая со стола посуду, упрекнула его за то, что он не вовремя пришел в село: немцы ищут партизан.
Павел Николаевич шепотом сообщил ему ценные сведения. Вдруг раздался резкий стук в дверь. В комнату вошли два фашиста. Третий остался стоять во дворе, охраняя выходы из дома.
— Ты кто есть? — ткнул пальцем в Сашу унтер-офицер.
— Чекалин Саша…
— А ты? — и указал на Павла Николаевича.
— Его отец. Чекалин. Их схватили.
…Холодная осенняя грязь чавкает под ногами, ее комья попадают в широкие раструбы фашистских сапог. Солдаты ругаются и злобно толкают прикладами автоматов отца и сына.
— Папа, папа… сшибай одного, а я другого, — шепчет отцу Саша.
Но Павел Николаевич понимает, что сын вряд ли осилит здоровенного рыжего солдата… Допрос начал обер-лейтенант:
— Партизан? Где лесная хата? Где отряд?
— Ничего мы не знаем! — ответил Чекалин-старший. Мы из деревни никуда не уходили, всю жизнь здесь живем…
— Партизан! — уверенно и торжествующе сказал еще раз офицер. — Теперь вам капут! Совсем капут! — И он провел тыльной стороной руки по своей шее. — А сейчас — увести.
Чекалиных посадили в погреб. Загремел засов.
— Кто-то меня увидел и донес, — сказал Саша. Павел Николаевич постелил лежащие в куче пустые мешки.
— Давай-ка, сын, спать, силы еще пригодятся, утро вечера мудренее.
…Стук кованых сапог разбудил их.
— Вставай, пошли!
На улице чуть брезжил рассвет. Приблизились к школе.
«Неужели будут расстреливать?» — подумал Саша и вопросительно посмотрел на отца. Тот угадал мысль сына, пожал плечами.
Из школы вышли солдаты и остановились у двери. За ними показались люди в рваных гимнастерках, в обмотках без ботинок, с кровавыми пятнами на одежде и лицах.
Все арестованные, в том числе и Чекалины, были отданы в распоряжение шеф-повара для работы на кухне. Притащили несколько мешков с картофелем и заставили чистить. Человек с рукой на перевязи сообщил партизанам, что все они попали в плен, выходя из окружения.
Павел Николаевич и Саша сидели на земле у дровяного сарая. За сараем — камыши, ручей, кустарники, а дальше — лес.
Отец и сын переглянулись и шмыгнули за сарай. Прислушались: тихо. И изо всех сил бросились к лесу. Через некоторое время послышались выстрелы. Оглянувшись, они увидели фигуры в шинелях зеленовато-мышиного цвета.
— Спохватились, да поздно, — усмехнулся Чекалин-старший. — Ищи ветра в поле…
Когда опасность миновала, отец сказал:
— Ну, Саша, теперь и мне придется в партизанский отряд подаваться. В село больше нет пути…
Юный Чекалин еще несколько раз ходил в разведку, дважды — за оружием. Но ему очень хотелось принять участие в настоящем бою. Командир говорил:
— Успеешь, пока ты в разведке больше нужен. Вот будет случай…
Такой случай представился в конце октября. По дороге, ведущей из Перемышля в Лихвин, разведчики обнаружили вражескую автоколонну. Группа партизан во главе с Тетерчевым затаилась в заросшем ивняком кювете.
Автомашины, заполненные солдатами, проходили одна за другой. «Ударим, когда машины будут напротив нас», — подумал командир.
Бой был коротким. Несколько фашистов, выскочивших из машин, попали под огонь Сашиного полуавтомата.
Партизаны быстро собрали трофеи — оружие, патроны, гранаты — и скрылись в лесу.
…Мост через Оку охранялся усиленным отрядом гитлеровцев, и партизаны решили подорвать рельсы в километре от реки. Операция была крайне важной и опасной. С отрядом отправились командир Тетерчев и комиссар Макеев.
Тщательно замаскировавшись у опушки леса, партизаны стали ждать поезда. Скоро два часа. Все замерзли. День был хоть и бесснежный, но по-зимнему холодный.