В тот же день его отправили под стражей в Лихвин, в фашистскую комендатуру.
— Говори, где партизаны? — кричал фашистский офицер.
— Я ничего не знаю! — ответил Чекалин.
— Ты — партизан, комсомолец, мать твоя коммунистка, отец… Мы все знаем.
— Я все равно ничего не скажу, — сказал юноша.
— Заставим!
Двое солдат схватили Сашу, потащили в соседнюю комнату…
После пыток Сашу снова ввели к коменданту.
Но он и на этот раз не сказал ничего и, быстро схватив со стола массивную чернильницу, бросил ее в лицо офицеру.
Ударами кулаков и прикладов Александра сбили с ног, связав, искололи штыками…
— Повесить! — прорычал комендант.
Юношу выволокли наружу и бросили в сарай с каменным полом. Там он пролежал без сознания до самого утра.
6 ноября 1941 года Александра Чекалина повели на казнь.
…Вот площадь, родная школа. Фашисты согнали сюда людей. Фанерную дощечку с надписью «Такой конец ждет всех партизан» Чекалин снял с себя и отбросил в сторону. А когда ему стали надевать петлю на шею, звенящим голосом запел «Интернационал».
27 ноября 1941 года Красная Армия освободила Лихвин. О подвиге юного партизана узнала вся Советская страна. Сашу Чекалина торжественно похоронили тут же на площади, которая теперь носит его имя.
Указом Президиума Верховного Совета СССР Александру Павловичу Чекалину присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.
В 1944 году город Лихвин переименован в Чекалин. Здесь в 1958 году открыт памятник Герою Советского Союза Александру Чекалину.
М. Сбойчаков
Гордость отряда
Ночные секреты Леня Голиков не очень любит. Уж больно нудно тянется время. Особенно худо себя чувствуешь, когда все проходит без происшествий, как в эту ночь, на 13 августа 1942 года. С вечера пришли они, шесть партизан, к шоссейной дороге Псков — Луга, чтобы проследить движение по ней фашистов. Цепочкой расположились у дороги.
Безмолвно вокруг. Замолк птичий гомон. Изредка ухнет филин, где-то всплеснет крыльями сова из подлеска, и снова тишь. Партизаны почти совсем отучили фашистов по ночам ездить. Ни подвод, ни машин на дороге не показывается.
Глаза у Лени начинают слипаться. Нельзя ни встать, ни размяться. Поблизости лежат Александр Петров и Иван Васильев. Поговорить бы, глядишь, и дремота бы отстала, но и это исключено: в секрете ничем нельзя обнаруживать себя.
Остается одно — перебирать в памяти прошедшие бои. Леня старается живо представить себе все так, словно бы сейчас он — участник тех сражений.
Вот перед глазами село Апросово, в котором находился немецкий гарнизон. Апрельской ночью партизаны вихрем влетели в него. Рассредоточились. Подбежал Леня к одной избе, слышит — скрипнула дверь. Сразу за угол. Выбежали три фашиста, встревоженные поднявшейся стрельбой. Леня сразил их очередью автомата.
Во двор заскочили Зуев и Скорников.
— Постойте тут, я избу проверю, — сказал им Леня и скрылся в сенях.
Резко открыв дверь в избу, он крикнул: «Хальт! Хенде хох!» Никто не отозвался. Шагнул через порог. В хате что-то затрещало. Леня отпрянул за притолоку. Разобрался — звонил полевой телефон. Значит, штаб тут какой-то, должны быть документы. Так и есть. Нащупал на столе сумку, бумаги, забрал их. Зуев забеспокоился о нем, поднялся на крыльцо.
— В порядке, — тихонько сказал ему Леня, повесив на плечо кожаную сумку.
Все хотели бежать дальше, но тут послышался топот. Пять немцев спешили ко двору, как попало одетые — кто в шинели, кто во френче, один без шапки. Леня дал по ним очередь. Может, не все убиты? Проверить не успели: к избе бежало еще несколько немцев. «Наверно, к командиру за помощью бегут», — мелькнуло в голове у Лени. Партизаны уложили у забора и этих. Много они тогда фашистов истребили.
Но важнее всего сумка. В ней оказались ценные документы: приказы, распоряжения, указания фашистских начальников. Командир отряда И. И. Глейх с комиссаром М. В. Сураевым представили Леню к высокой награде — ордену Красного Знамени.
Вскоре после этого произвели налет на деревню Сосницы. Тоже удачно получилось. Вслед за командиром роты Голиков забрался на чердак избы, стоявшей на перекрестке улиц. Все как на ладони было видно оттуда. Гитлеровцы очумело метались, а им навстречу и в спину — пули с чердака.
Горячо благодарил его командир роты, Лене даже неудобно стало. Он сказал:
— Василий Андреевич, это ж вы придумали на чердак залезть. И фашистов побили куда больше, чем я.