Придя в город, старший лейтенант Обрант отправился во дворец. В саду, смерзшиеся и припорошенные снегом, лежали трупы — не хватало сил хоронить всех. В прекрасных залах бывшего Аничкова дворца, где еще недавно шумели юные поэты и астрономы, физики и танцоры, теперь звучало только глухое эхо шагов. Впрочем, как давно было это «недавно»! В политотделе 55-й армии, оборонявшей Ленинград, старшему лейтенанту Обранту, командиру агитвзвода, приказали найти бойцов, умеющих танцевать.
Своих бывших питомцев Аркадий Ефимович нашел уже ослабевшими: они еле двигались, еле ворочали языком. Один из них уже не мог ходить. В таком состоянии Обрант довез их до места расположения армии, в село Рыбацкое, почти на фронт. Здесь его бывшие ученики составили небывалый творческий коллектив — детский военный танцевальный ансамбль.
Еще крайне слабые мальчики и девочки приступили к репетициям. Командир агитвзвода надеялся, что движение поможет ребятам обрести форму. Настал день первого фронтового концерта — 30 марта 1942 года. Перед самым выходом Обрант с волнением посмотрел на своих танцоров. Их бледные лица производили удручающее впечатление. «Нет ли у кого-нибудь губной помады?» — спросил Обрант. Помада нашлась. На ввалившихся щеках девочек появился легкий румянец.
Зазвучал гопак. На сцену переполненного зала местной школы выбежали Нелли Раудсепп, Валя Лудинова, Геннадий Кореневский и Феликс Морель. В зале улыбались. Но вдруг произошло непредвиденное: пустившись вприсядку, Геннадий не смог подняться. Он делал отчаянные усилия — и не мог! Нелли быстро подала ему руку и помогла встать. Так повторялось несколько раз.
Женщины, сидевшие в зале, — врачи, медицинские сестры, санитарки — не раз видели кровь, раны, страдания. Но, неотлучно находясь на передовой, они еще не видели детей осажденного Ленинграда. И теперь, глядя на этот гопак, плакали. Кричали «браво», вытирая слезы и улыбаясь.
Но тут из первого ряда поднялся бригадный комиссар Кирилл Панкратьевич Кулик, обернулся к залу:
— Запрещаю повторять танец! Это блокадные дети, надо же понять!
Зал притих. Концерт окончился.
— Ваши юные танцоры нам нужны, товарищ Обрант, — сказал военному балетмейстеру комиссар. — Только, конечно, выглядят они плохо. Их надо подлечить и подкормить.
Всех ребят отправили в госпиталь.
Через некоторое время им подыскали гимнастерки, шинели.
Гена Кореневский выглядел, как ему казалось, заправским бойцом. Он шел по дороге, погрузившись в размышления. Впереди стояла «эмка», а возле нее прохаживался высокий представительный военный. Геннадий не обратил на него внимания.
Вдруг за его спиной раздался голос:
— Товарищ боец!
Обернувшись, Гена сделал интересное открытие: оказывается, высокий военный звал именно его. Тогда он вернулся и вежливо осведомился, чем может быть полезен.
— Почему не приветствуете? Почему стоите вразвалку? Фамилия?
— Я ведь не думал, что вы именно меня зовете, простите, не знаю вашего имени-отчества, — отвечал Гена. — Вы меня хотели видеть?
В двигателе «эмки» случилось, наверное, что-то очень серьезное, потому что спина склонившегося над ним водителя тряслась.
— Не видеть вас я хотел, а полюбопытствовать, почему не приветствуете старшего по званию.
— Знаете, я ведь недавно, я из Ленинграда, приехал с Аркадием Ефимовичем…
— Идите. И передайте старшему лейтенанту Обранту, что бригадный комиссар велел научить вас для начала приветствовать старших и не носить шинель, как халат!
Гена отправился стричься. Он не видел, как, глядя ему вслед, смеялись комиссар и водитель.
Жизнь стала интереснее. Они получили новенькие комсомольские билеты. На каждом стояла печать: «Действителен без фотокарточки». Вскоре начались и занятия военным делом. Успехи оказались «налицо»: Валя, стреляя из пистолета, целилась так старательно, что отдача пришлась прямо в нос. Он посинел и распух. Ежедневно подолгу репетировали — Обрант отрабатывал с ребятами старые и новые номера.
Вскоре танцевальная группа агитвзвода стала называться танцевальным ансамблем под художественным руководством А. Е. Обранта. Ансамблю приходилось теперь выступать в такой обстановке, какая в прежние времена, до войны, не могла им даже присниться. Танцевали в палатках медсанбатов. Не раз случалось, что танцы прерывались и артисты помогали переносить и перевязывать раненых. Надев рюкзаки, набитые костюмами и нехитрым реквизитом, исходили пешком дороги и тропинки прифронтовой полосы.