Главное — нам дали шанс на жизнь.
Мое первое научное открытие
На дворе зима 1941 года, необычно холодная для Урала. Морозы стоят тридцатиградусные. Воздух холодный и плотный, кажется, вот-вот треснет, как стакан из тонкого стекла, недаром говорят «трескучие» морозы.
Снег под валенками скрипит. Много его навалило: все улицы в снегу, и никто его не убирает. Чуть расчистят от своего дома тропинку и всё, остальные тропинки прохожие сами протопчут. Не убирают снег не потому, что люди ленивые, а потому, что идёт война, и все работают для победы над врагом, а она будет, ой, как нескоро.
Бегу я по улице тёмным вечером к своей однокласснице за учебником русского языка. Она девочка местная, а мы эвакуированные: местные ребята делятся своими учебниками. На один учебник два-три ученика и уроки делаем по очереди.
Я передвигаюсь бегом, потому что мороз за нос и щеки так щиплет, ух!
Вокруг — ни огонька, ни фонарей, ни электрического света из окон. Всё электричество — для завода, делающего танки. А в тёмных окошках виден еле заметный огонёк от коптилок. Коптилка — это самодельный осветительный прибор, состоящий из маленькой бутылочки с керосином, у которой имеется металлическая насадка с фитилём или скрученной верёвочкой. Они намокают и загораются, когда поднесёшь к кончику лучинку из печки. Вот тебе свет, чтобы уроки делать, и тепло, чтобы руки погреть.
Бегу я, и света на улице мне не надо: всё бело кругом, а чёрное небо звёздами усеяно. Кажется, что они потрескивают, позванивают на морозе.
Вот и дом одноклассницы. Имя её сейчас уже не помню…
Прибежала, снег с валенок веником обмела, нельзя лужи на полу оставлять.
А девочка мне и говорит: «Посиди немного, я ещё упражнение не доделала.»
Ничего не поделаешь, села к столу, сижу, вокруг поглядываю. А смотреть не на что. Дом мне кажется пустым, так мало в нём вещей, а едой и вовсе не пахнет.
Рядом с коптилкой лежит учебник: «Немецкий язык для 5-го класса». Это не наш учебник, а другой девочки, тоже эвакуированной, как и я. Мы-то пока в третьем классе учимся.
Лежит этот учебник и словно меня к себе подманивает. Беру его в руки, открываю, листаю: тексты, картинки с подписями. Первую страницу занимает большущая картинка: озеро, а в нём две девочки купаются и подпись под ней. «Anna und Marta baden.» Что ж тут не понять? Купаются Анна и Марта.
Но я забежала вперёд, картинка меня заманила.
Конечно, в начале учебника был алфавит, столбик букв: слева — немецкие, справа — русские. Рассматриваю буквы. Оказывается, много одинаковых с русскими, есть слегка похожие, есть совсем иностранные.
Память у меня была хорошей, особенно зрительная: посмотрела, сфотографировала и спрятала фотографию в ящичек на долгие годы. И сейчас некоторые буквы сами в память запрыгнули.
— Готово, — сказала девочка, протягивая мне учебник. Я беру его, но не бегу домой, а иду в задумчивости: в голове у меня впечатление от учебника немецкого языка.
Только зашла в дом — сразу за карандаш и клочок бумаги, хочу проверить, какие буквы запомнила. Хочется написать что-нибудь по-немецки. Старательно вывожу слово: derewo. Читаю про себя. «Ух, ты! Как же здорово вышло!» потом читаю вслух.
Стоп! Стоп! Что же это такое получилось? Это же не немецкое слово, а русское, написанное немецкими буквами! Вот так незадача! Как же по-немецки сказать «дерево», не знаю. Знаю только «Hände hoch!» — «Руки вверх!» Это я слышала на улице от мальчишек.
И стало мне не по себе, будто в глазах потемнело. Только что мир вокруг был ясным, понятным, мир родного языка.
А тут вдруг — чёрный бархатный занавес, а за ним непонятный мир другого языка, наверное, такой же огромный. И, если я вдруг захочу его узнать, то надо этот мир высветить, чтобы можно было различать слова и многое другое, чего я ещё не понимаю. И тут мелькнула мысль: а что, если попробовать освоить это пространство, и жить в нем, все понимая?
Попробовала! И стал немецкий язык на долгие годы жизни моей профессией.
Елка
Скоро Новый Год, 1942-ой. День за днем приближается его приход, и хотя идет война, страшная, жестокая, приносящая людям много трудностей и горя, хочется праздника, особенно нам, детям. Хочется попеть, поплясать, поводить хоровод у новогодней елки и подарки хочется получить
Мы с сестрой Галочкой мечтаем о домашней елке. Будет ли она у нас, неизвестно. А если будет, то какая? Сегодня 30 декабря, а елки нет.