Брюно снова вмешался:
— О чем ты, дорогая? Тебе надо пойти в спальню и отдохнуть немного.
— А она казалась такой уверенной в себе. Помните? Такой красивой. Идеальной. Она говорила, что не похожа на других, и так оно и было. Она просто не была создана для этого мира. — Затем Мелани вздохнула и добавила: — Вы найдете мою девочку?
Оказавшись на улице, Клара глубоко вдохнула и пересекла сад.
Перед глазами назойливо мелькал образ малышки Кимми, погребенный под обломками. Клара поскользнулась, выпрямилась и пошла дальше.
Пришлось посмотреть в глаза Мелани Кло и ответить. Клара сказала: «Мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти вашего ребенка». Она сказала: «Поверьте, мы делаем все возможное, чтобы ее найти». Но она не нашла в себе сил ответить: «Да, мадам, мы найдем вашу девочку», как ответили бы некоторые ее коллеги. Она не смогла успокоить эту женщину. «Катастрофы случаются, и тут мы просто бессильны», — это была одна из коронных фраз Седрика Берже, он часто повторял ее, чтобы успокоиться.
Клара покинула жилой комплекс. Одно было точно: пока следствие не окончено, все ее мысли будут о шестилетней девочке, которая выбрала Грязнушку среди тысячи новомодных игрушек.
УГОЛОВНАЯ ПОЛИЦИЯ — 2019
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ РЕБЕНКА (КИММИ ДИОРЕ)
Тема: описание видео с канала «Веселая переменка» на «Ютьюбе».
Серия «Fast food and happy»
(от трех до шести миллионов просмотров)
«ЗАКАЗЫВАЕМ ВСЛЕПУЮ»
Кимми и Сэмми находятся в «Макдоналдсе». С завязанными глазами они выбирают еду на кассе самообслуживания. По очереди каждый должен выбрать десять блюд, тыкая, не глядя, по сенсорному экрану.
Дома семья достает из пакетов покупки (гамбургеры, картошку фри, молочные коктейли, роллы, напитки) и рассказывает о них на камеру.
Еды явно больше, чем дети могут съесть.
Варианты: едим «Макдоналдс» целые сутки, Сэмми открывает «Макавто», Сэмми и Кимми открывают ресторан фастфуда.
Такого рода видео снимают и для других компаний (покупают хот-доги, газировку, пиццу).
Клара Руссель ушла, однако семейная пара осталась взаперти в своей квартире с мутным типом, который подскакивал каждый раз, когда звонил телефон. Брюно общался с ним вполголоса, предлагал чай, кофе, но Мелани и словом с переговорщиком не обмолвилась. Она не могла с ним разговаривать и делала вид, что его нет. Признать сам факт присутствия этого человека в доме значило осознать, что случилось нечто страшное, что их жизнь остановилась.
Вот уже двадцать минут Сэмми сидел за столом и ковырял вилкой горошек, который катался от одного края тарелки до другого. Лицо мальчика побледнело, казалось, он мучается. Уже накануне он практически ничего не ел. Первый раз в жизни Мелани чувствовала себя бессильной перед собственным ребенком. Она не знала, что сказать, как к нему обращаться. Стараясь справиться с тревогой, сдержать ее, она не могла сидеть напротив сына. Мелани не хватало сил произнести «ешь горошек» или «не переживай». Ей очень хотелось, чтобы Брюно был с ней здесь, на кухне, а не с тем типом, чтобы он сказал сыну доедать ужин и идти спать. Но Мелани была с Сэмми наедине, и тот ждал, что она вот-вот сдастся.
— Можешь взять десерт, — произнесла она на выдохе.
Мальчик встал и несколько секунд стоял напротив Мелани.
Он смотрел на нее, искал в материнском лице хоть какую-нибудь подсказку, ответ, знак, способный выдать ее состояние.
Он всегда был таким: наблюдал, догадывался, реагировал на малейшую дрожь в голосе. В мгновение ока Сэмми мог почувствовать ее беспокойство или тревогу. Иногда даже раньше, чем Мелани осознавала это сама. Может, это особенная связь, благодаря которой старшие дети чутко реагируют на настроение родителей? Иногда поведение сына сбивало ее с толку.
Сэмми открыл холодильник, взял ванильный йогурт, подошел к столу и снова посмотрел на мать в поисках одобрения.
Когда он стал таким послушным, таким уступчивым мальчиком? Может, он всегда им был? Сэмми всегда вел себя хорошо, разумно. Вдруг Мелани захотелось крикнуть: «И чего же ты ждешь?»
Словно догадавшись об этом, мальчик сел на место.
Сэмми возразил ей один-единственный раз. На первых порах, когда канал начал раскручиваться, когда с каждым днем на него подписывались сотни людей. Тогда Мелани переживала большой стресс — изнурительный период. Люди вокруг не понимали, но она много работала: планировала и организовывала съемки, заключала контракты с агентствами и компаниями, занималась продвижением социальных сетей — все это гигантский труд, незаметный для окружающих. Мелани работала дни и ночи напролет, тратила на это все свое время. В тот день Брюно ходил на курсы по графическому дизайну, а Мелани только-только оборудовала студию для съемок. Она предупредила детей: «Я поставлю камеру с той стороны, чтобы попробовать снимать под новым углом. Будьте повнимательнее, не ходите по проводам». Но уже через несколько минут Кимми запнулась о шнур, и камера упала с оглушительным грохотом. Мелани наорала на дочь и уже замахнулась, чтобы влепить ей пощечину. Еле сдерживая рвущиеся наружу всхлипывания, Кимми смотрела на маму вытаращив глаза. Ее губы дрожали. Но Мелани продолжала вопить, будто в мире не существовало ничего, кроме этого изливающегося накопленного напряжения. Упреки и ярость, спровоцированная усталостью, извергались потоком, как вдруг Сэмми стеной встал на защиту Кимми, повернувшись лицом к матери. Мелани никогда не видела его таким серьезным и решительным. Сэм громко заорал: «Это вообще нормально?!» И возмущенно добавил: «Тебе видео дороже собственной дочери!!!» Что-то в этом роде. Сколько ему было лет? Шесть? Семь? Тогда он мгновенно осадил мать. Повисла тишина, и Кимми разрыдалась, после чего Мелани встала на колени и сжала обоих детей в объятиях, не переставая повторять: «Все хорошо, все хорошо, все хорошо», пока все не успокоились.